Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

что мы, к сожалению, на шаг позади. Но, надеюсь, моя выходка с головой послушника намекнёт Шану Куо, что ему пора уже бояться за свою жизнь, и что смерти всех Тёмных Жрецов в Троецарии — это лишь начало.

* * *

Мы как раз вышли к склону, на котором виднелись старенькие постройки ещё какого-то местного угольщика, когда размышления о судьбе Троецарии вдруг натолкнули меня на мысль.

— Виол, ты же шпион Могуты?

— Ммм… Ты думаешь, я могу прямо ответить на этот вопрос?

— Помню, что твоё дело было связано с подделкой писем и документов Южной Троецарии, чтобы доказать, что твой отец Нереус не предатель.

— Видит Маюн, это так.

— Разве ты не собрал достаточно доказательств?

Мы остановились у потёртого деревянного забора, за которым стоял добротный каменный дом с почерневшей от времени еловой крышей. За домом на склоне были вырезаны ступеньки до той самой шахты, которая была замурована кирпичной кладкой. Выложенную стенку подпирало несколько брёвен.

Калитка на заборе висела на одной петле, и у меня сразу же закралась мысль, что Эрик немного обманул меня. Житель этого дома наверняка не сможет оплатить зачистку своей шахты. Судя по всему, она и была его единственным источником дохода…

Ну что ж, значит, этому жителю повезло, что мерзость, которую Кутень разглядел в его шахте, нужна мне для заклинания.

С этой мыслью я оттянул ржавый молоточек, висящий на калитке, и постучал по билу. Бедной конструкции хватило на два удара, и калитка со скрипом отвалилась.

Глядя на эту картину, бард наконец ответил:

— Да, громада, я разузнал почти всё о тех, кто подделывал письма. Хотя большинство уже мертвы, и в основном благодаря тебе, — улыбнулся бард, — Но осталась одна зацепка, которую я бы хотел проверить прежде, чем докладываться. Тогда картина будет ясной, и я смогу исполнить «песнь правды».

— Песнь правды?

Бард некоторое мгновение молчал, прислушиваясь к звукам внутри дома. Потом со вздохом сказал:

— Если в ней хоть слово неправды, я просто умру. Таково было условие Могуты, когда я пришёл к нему…

Я едва не растянулся в улыбке, потому что признание Виола вызвало азартное любопытство уже во мне. Интересно, а как ложь в «песне правды» состыкуется с проклятием Моркаты? Сможет ли умереть оборотень, смерть которого забрала себе богиня?

Да-а-а, мир магии полон неопределённостей…

— А что за зацепка? — спросил я.

— Раз уж мы заговорили об ингредиентах, — нехотя сказал бард, — То в царских чернилах есть такие, которые заговорщики никак не смогли бы получить… кхм… Если бы только Могуту не предали броссы.

А вот это уже было интересно.

— Я так понимаю, этот бросс в Калёном Щите?

— Да. Ты же знаешь, Раздорожье всё время пытается подобрать ключик к вам, броссам, чтобы всегда дружить с гордым горным народом. И броссы никогда не отворачивались, хотя никогда не присягали царю…

— Интересно, — только и вырвалось у меня.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ты доверяешь царю Могуте?

— Ну, громада, я не могу сказать, что Могута предельно честный, — он потёр лоб, — Но одно могу сказать точно… Он костьми ляжет, но Троецарию врагу не отдаст.

— Ну вот, скоро и проверим, — усмехнулся я, глядя, как на крыльцо дома наконец вышел, ковыляя, ещё один старичок.

Судя по ветхой безрукавке и латанным-перелатанным рубахе и штанам, карманы его так и ломились от серебра, которое мы тут собирались заработать.

Глава 27

— Слёзы мне в печень! — Виол, устало плюхнувшись на землю, привалился к стене пещеры, — Варвар, пощади мои бардовские руки.

— Играй, играй, у нас неплохо выходит, — я, весь измазанный в чёрной и жёлтой крови насекомых, сел рядом и, улыбаясь, снова запалил в воздухе перед собой огонёк.

Ух, смердящий свет! Наконец это у меня получилось сразу, причём я даже не поднял ладонь, а сделал это только взглядом. Через мгновение огонёк поднялся под потолок и забрезжил там, освещая неровным светом пещеру, заваленную поломанными насекомыми.

Кстати, прошлый мой огонёк смог продержаться всю битву, что являлось моим наивысшим достижением сегодня. Ведь это было довольно сложно — сносить головы многоногой мерзости и при этом сохранять концентрацию на маленьком огненном шарике, висящем под потолком.

Со временем эта магия не будет отнимать у меня сил и даже мыслей, но до этого пока было далеко. Сейчас я отводил взгляд, и огонёк начинал заметно волноваться — мне не хватало внутреннего покоя. Какой уж тут покой, когда на моём счету, наверное, была уже двухсотая тварь… Но такие упражнения были нужны.

Когда-то я мастерски владел Тёмной Аурой, которая могла уничтожать подосланных ко мне убийц, даже когда я спал. Но она творила это не сама — всё делала тренированная часть моего разума, которая всегда бодрствовала и была начеку.

То же самое мне предстояло сделать со стихией огня, превратив её в грозное оружие, слушающееся малейшей моей мысли. Но начиналось мастерство всегда с таких вот мелочей.

— Поразительно, громада, как многого ты достиг, — глаза Виола заблестели в свете огонька, — А ведь я знаю многих магов, и большинство из них годами идут к такому.

Виол выглядел не лучше меня, хоть и не рубился с тварями.

Его лицо и лютня все были в пятнах крови. Измазанные пальцы уже толком не попадали по струнам, поэтому в последней пещере случайно так получилось, что песня Виола усилила моих противников, а не меня.

Но меня это только раззадорило, и теперь стены пещеры были покрыты ровным слоем искромсанной и покрошенной членистоногой братии. Осколки хитиновых панцирей вперемешку с кишками и пробитыми головами, приправленные вырванными глазками и поломанными лапами, до сих пор с чваканьем падали на пол где-то позади.

К сожалению, из этой однородной массы я так и не смог выбрать нужный мне ингредиент. Мне требовался чистый кусок, но здесь было два вида насекомых, и они вечно измазывали друг друга в своей крови.

— Громада, зачем такое рвение? — медленно выдохнув, спросил Виол, — Мы куда-то спешим? День же ещё только начался.

— Я готовлюсь…

— Готовишься?

— В Калёном Щите у главного кузнеца есть проход, — тихо сказал я, решив не скрывать секрет от барда, — Эти пещеры будут полны такой же мерзости и даже хуже.

— Проход куда?

— В Бросские Горы.

— Видит Маюн,