Читать книгу - "Космическая тетушка - Елена Хаецкая"

* * *

«Ласточка» тоже хворала, однако на поправку шла быстрее, чем ее капитан. То и дело в брюхе корабля принималось что-то урчать; затем все стихало, но все равно оставался постоянный звук работающего в четверть силы двигателя – и этот звук с каждым днем делался все увереннее.

Корабль медленно смещался по широкой дуге вдоль Кольца. Хугебурка пытался приблизиться к границе обитаемого мира хотя бы на полдня, но мощности у поврежденной «Ласточки» пока не хватало.

Бугго часами смотрела в окно, запоминая звезды, холодно озарявшие ее лицо. Два раза в день к ней являлся с личным докладом старший офицер. Он приносил перечень устраненных поломок, показывал примерные координаты корабля и делился соображениями. Бугго мучила его долгими расспросами и требовала в точности объяснить, где они сейчас находятся и как скоро смогут прибыть на Стенванэ. Она уличала Хугебурку в мельчайших неточностях и подвергала изощренным моральным пыткам, стоило ему, на свою беду, допустить хоть какое-то противоречие в высказываниях.

Хугебурка стоически переносил все испытания. Калмине Антиквар откровенно считал его героем и держался с Хугебуркой как с великим человеком.

Даже Охта Малек сознавал сложность ситуации и однажды вбежал в каюту Бугго с очень мятым, заляпанным жирными пятнами листком, где было что-то криво начерчено. На обороте листка имелись невнятные схемы со стрелочками и таинственными обозначениями. Малек использовал буквы лагидийского алфавита. Должно быть, они нравились механику «Ласточки» своим сходством с шестеренками.

– Вот, – проговорил он застенчиво. – Здесь все указано, госпожа капитан. Можете изучить. Во всех подробностях. Особенно здесь.

Он указал на одну густо исписанную схемочку и улыбнулся. Шерсть на его маленьком личике слиплась и потускнела.

– Спасибо, – сказала Бугго. – Твои старания выше всяких похвал, Охта.

Он взъерошил мех у себя на щеке и удрал.

– Я тебя спас, – сообщил он Хугебурке, которого встретил возле двери в капитанскую каюту.

Хугебурка помертвел.

– В каком смысле?

– Сделал для нее полную схему ремонта, – похвастался Малек. – Теперь она все знает. Не будет у тебя выспрашивать.

Хугебурка обреченно посмотрел ему вслед – подпрыгивающим шагом Малек удалялся по коридору – и вошел к капитану. Против ожиданий, Бугго не потребовала от своего старшего офицера никаких комментариев по поводу схемы. Даже не упомянула о ней. Опять привязалась с координатами.

Хугебурка видел, что с каждым днем ей становится лучше. С лица постепенно исчезала жуткая трупная зелень, в глазах снова появился живой блеск, губы утратили коричневый оттенок. И кушать стала лучше, а ругаться – энергичнее.

– Мы успеем доставить груз в сроки или придется выдумывать какие-то объяснения для заказчика? – прямо спросила она.

– До сих пор не могу дать точного ответа. При любых обстоятельствах нам лучше бы не сообщать о столкновении с «Барриерой». Конечно, многие догадаются о случившемся. Но пусть это так и останется в области догадок, – проговорил Хугебурка. – У меня серьезные затруднения с определением координат.

Он осторожно положил поверх одеяла несколько листов с расчетами и наскоро снятый план космического пространства, в котором они оказались.

Бугго схватила листы, жадно поднесла их к глазам.

– А что здесь не так?

– Все время меняются показатели. Вот эта звезда, к примеру, – он показал, – она то ближе, то дальше. А между тем «Ласточка» практически стоит на месте. Здесь что-то происходит с пространством.

– Ладно, – отрывисто бросила Бугго. – Оставьте это мне. Ступайте. Я разберусь на досуге.

Он помедлил.

– Вам больше ничего не требуется?

Бугго посмотрела ему прямо в глаза.

– Мне требуется как можно скорее встать на ноги. Но в этом вопросе вы – пустое место.

Он сильно скрипнул зубами и вышел.

* * *

Бугго первая поняла, что именно происходит. Потому что она знала об Островах – от Алабанды. Алабанда был пиратом, чьи деньги принимали даже в раю. Вот каким он был пиратом.

Хугебурка принял то, медленно поднимающееся перед «Ласточкой» на черном несуществующем горизонте, просто за очередной пояс астероидов и попытался на малом ходу обойти его, но «это» никуда не исчезало: оно медленно кружило в пространстве, обступая корабль, однако не прикасаясь к нему.

Бугго приблизила, насколько могла, лицо к иллюминатору и тихо вскрикнула: прямо ей в глаза летели сотни, тысячи, мириады деревьев, золотых и серебряных, полных певучей листвы, и плоды на их гибких ветвях переливались тихими перламутрами; и хоть этих деревьев было неисчислимое множество, Бугго могла разглядеть на них каждый листок, каждый крохотный цветочек, каждую ворсинку на нежной коже плода. В этом изобилии плодов земных Бугго Анео тонула, растворялась, утрачивала плотскость и даже душа ее начала размывать свои границы, желая целиком и полностью погрузиться в ласковое сияние.

Но в следующий миг остров проплыл мимо, и Бугго – со всей ее настежь распахнутой душой – рухнула в пустоту. Райское преизобилие сменилось ничем. Это произошло так резко, так безжалостно, что Бугго ощутила пустоту как свое личное отчаяние, как невероятную потерю, возместить которую не в силах никто и ничто. Хуже всего было то, что Бугго отдалась своей тяге к раю всей своей личностью, без остатка, – и так же, всей личностью, целиком, его потеряла.

А на краю иллюминатора уже рождался новый остров, еще более наполненный и прекрасный, чем тот, что минул. И Бугго вновь прильнула к нему, не замечая, что целует мокрыми губами прозрачный пластик иллюминатора, что обтирает о него очень густые, соленые слезы…

Музыка надвигалась на нее вместе с деревьями. Теперь, когда Бугго была готова к видению, она могла рассмотреть его подробнее. Не только плоды и листья, не только стволы – но и бегущую воду у причудливо изогнутых корней, красноватых и полупрозрачных, как девичьи пальцы на солнечном свету. В шуме листьев, в воде пряталась музыка. Она таилась, чтобы внезапно хлынуть наружу и наполнить потрясенный человечий слух, а затем снова погружалась в благодатную почву Острова.

И Бугго думала: «Существует ли музыка, если никто ее не слышит? Живет ли красота, которую никто не видит?.. Глупые вопросы задавало себе человечество. Разумеется, музыка существует без человека – потому что всегда есть во вселенной Бог, и Бог всегда слышит ее… Во всем мире нет такого места, где Бог не слышал бы музыку…»

Она закрыла глаза, предчувствуя исчезновение этого Острова и не желая расставаться с ним вот так, зрячим образом, и музыка долго еще тянулась, точно звездный след, по благодарной черноте…

Когда стукнула дверь, Бугго даже не обернулась.

– Садитесь рядом, Хугебурка, – сказала она тихо. – Дайте руку.