Читать книгу - "Люций: Безупречный клинок - Йен Сент-Мартин"

Люций взглянул на колдуна.

— Совершенство.

Композитор кивнул. Он погладил колбу, висевшую у него на поясе, где хранилась связанная сущность того, кто когда–то был замученным рабом.

— Но что происходит, как только мы достигаем совершенства? Достигаем того, чего обычно, как считается, невозможно достичь? Что происходит, когда ты достигаешь цели и понимаешь, что совершенство это еще не конец? В тот момент, когда ты узнаешь, что совершенство всего лишь поворот ключа, сигнал о том, что ты достоин большего, достоин того, чтобы тебе открыли правду о Вселенной?

Просветление не приходит извне. Настоящая истина остается внутри тебя и всегда была там. Чтобы найти её ты прорываешься всё глубже и глубже, пока не достигнешь дна. И, когда ничего не останется вокруг, тебе откроется истина. Вот, что с тобой происходит, Вечный. Ты находишься на пороге осознания истины.

— Я помню, — тихо произнес Чезаре, — помню, как нам нравились их крики, кажется, это было в прошлой жизни.

Апотекарий стоял рядом с Люцием на платформе, глядя вниз на огромное скопление рабов, захваченных Когортой Назики в их последнем набеге. Они разграбили промышленную крепость Железных Воинов на астероиде.

— Теперь я почти не слышу криков, да и другие отчаянные звуки, которые они издают, звучат так же, как и простые слова.

Апотекарий смотрел на перепуганных людей.

— Они не люди, никогда ими не были. Все они — мясо, сосуды и основа для того, что вернет нам чувства.

Люций тоже посмотрел вниз с платформы.

— Иногда и этого недостаточно.

Неужели это то, чем они стали? Во что он превратился? Налетчики, воры, монстры. Неспособные или даже не желающее видеть что–либо перед собой, неспособные сделать что–либо, кроме как забрать боль с этих животных, которые выглядели, как он, просто, чтобы вернуть себе чувства на короткий срок. Краткость его ощущений была превышена только глубиной разврата, в который он погрузился, дабы достичь их. Ужас, что он испытал за это мгновение, напомнил о том, кем он был раньше.

— Раньше мы держали эту Галактику в своих руках, — сказал Чезаре шепотом. — Кто же мы теперь?

Воспоминания смешались воедино, прошлые годы и прошлые часы искажались при столкновении. Зеркальные стены обиталища Люция вновь обрели прежний вид, и его покрытое шрамами лицо отразилось в зеркале. Вечный покачал головой, в тщетной попытке прийти в себя. Он был дезориентирован, переживая воспоминания, которые, казалось, принадлежали другим душам, но он знал, что это его собственные воспоминания. Быть пассивным наблюдателем собственного прошлого, смотрящим периферическим зрением на то, к чему он более не мог прикоснуться.

Но я могу.

Давление в голове Люция усилилось и он ощутил пронзительную боль. Агония, уникальная, как биение сердца. Точно такая же боль, которую ему довелось испытать в тюрьме архонта под ареной Комморрага.

— Кто ты? — спросил Вечный. Он перевел взгляд с зеркальной стены на свою перчатку, чувствуя, как дрожь пробежала по бледной коже его руки под керамитовой оболочкой.

Ты уже должен знать это.

Зеркало треснуло, разлетевшись отражающим взрывом вокруг кулака Люция. Осколки сверкающего серебра дождем пролились на него, падая на пол, впиваясь и разрывая плоть. Он ничего не услышал, но почувствовал зудящий в мыслях смех.

Я — твоё желание. Я то, что ты ищешь и то, чем ты хочешь быть, но никогда не сможешь. Цель, которую ты поставил, плоть, кровь, дух — все это. Я достижение, которого ты никогда не получишь, и идеал, которым ты никогда не станешь. Этой цели ты никогда не достигнешь, но я уже достиг.

Люций посмотрел вниз и увидел свое собственное ухмыляющееся лицо, выглядывающее из каждого осколка разбитого зеркала.

Я — совершенство.