Читать книгу - "Бастард рода Неллеров 1-11 - Серг Усов"

Ёлки зелёные, жаль, пора идти хоть что-то перекусить — почему-то есть совсем не хочется, что для моего молодого растущего организма, да после усиленной тренировки очень нехорошо — и скоро нужно будет служить обедню, потом принять исповеди двух пожилых дворянок приехавших ко мне аж из Парма, затем всё ж выпустить из подземелий баронета, который освободился от одержимости ещё позавчера, но я для наведения тени на плетень продержал его лишнее время, теперь отдам в руки заботливого дядюшки, и вечером допишу главу по геометрии.

Три дня уж прошло, как миледи Алиса уехала с амулетами невидимости в Готлин, чтобы там их выдать моим юным разведчикам-спецназовцам-ниндзя и активировать, а пока ни от неё, ни от подьячего сведений не поступило. И ладно. Куда мне торопиться? Вся жизнь впереди, что называется, надейся и жди. Пусть парни точно найдут всех. Чтоб никакая сволочь не ушла от нас.

Глава 14

Представил себя со стороны. Наверное великий Гоголь так, возле ярко полыхающего камина, писал свой второй том «Мёртвых душ», тот самый, который потом сжёг, как я сейчас мучаюсь над завершением главы по геометрии. Нет, написать-то я всё написал, изложил правильно, но тяжко даются рисунки. Чертить длинные линии пером не получается — сажаю кляксы и пачкаю заодно с линейкой пальцы чернилами, альтернатива же — грифель, но там линии толстенные и неровные. Насколько же не хватает обычных карандашей, вот бы ещё что изобрести. Да только пока ни одной дельной мысли в голову не приходит, как получить тонкий стержень грифеля, а потом ещё и впихнуть его в тонкую же деревяшку. И почему я в прошлой жизни не побывал на карандашной фабрике? Единственная в России имени Красина, располагалась очень недалеко от моего предпоследнего места проживания, в Воскресенске. Сколько раз проезжал, а заглянуть не удосужился. Вот теперь и вспоминаю Николая Васильевича, хочется в раздражении последовать его примеру, отправив плоды своих мучений в огонь.

На самом деле у меня не только трудности с переносом своих знаний на бумагу. Беспокоит долгое отсутствие брата Макса с отрядом. Уехали утром, а уж час как мы закрыли ворота обители. Да, ещё только семь вечера, даже меньше, стрелка готлинских ходиков, стоящих у меня на полке справа от камина, ещё только подбирается к этой цифре, однако на улице темнота, хоть глаз выколи. Зимой ночь наступает рано, а небо всё затянуто, так что, ни луна, ни звёзды опустившийся мрак не делают хоть немного светлее. Только факелы и фонари у ворот, на стенах в руках часовых и перед входами в жилые здания монастыря его чуть-чуть кое-где разгоняют жёлтыми пятнами.

Через окно наблюдаю, что в обители всё ещё кое-где идут работы. Двухсменки у меня нет, но одна длится долго, и в обители ещё по-божески, у некоторых феодалов или владельцев мастерских работают порой до восьми. Здесь тоже раньше такое практиковалось, но я давно это прекратил. Брат Георг, увидев, насколько меньше стало брака, расценил моё указание, как очередное проявление расчётливой мудрости аббата Степа. В реальности же, мне просто людей было немного жалко, и братию, и обслугу. Единственный в монастыре, кому регламент служебного времени не указ, это я сам. Тружусь словно муравей. А с другой стороны, чем тут ещё заняться? Охоту я не люблю, всякие местные развлечения меня не привлекают, охотиться тоже не нравится. Книги вот читать, да, интересно. Только на это мне вполне хватает часика перед сном.

Собираю плоды своего научного творчества в стопку — чернила уже просохли — и тут наконец слышу шум — голоса, ржание и лязганье металла с улицы. О, кажись, мой наставник с отрядом прибыли. Наконец-то.

— Марго! — зову служанку.

Да, нерасторопная, да, неряха, вечно всё из рук валится, а глядя на меня, трясётся мелкой дрожью, боится, что уж вот-вот прогоню. Так и хотел, только знаю за собой ещё одну слабость — ненужную жалость, особенно к таким вот несуразным личностям. Так-то Марго миловидная, но выражение лица глуповатое. Эх, ладно, чего уж, где наша не пропадала? Постараюсь вторую служанку найти посолидней, с опытом.

— З-звали, господин? — заглянула как обычно перепуганная девушка.

— Ага. Скажи там караульному, чтобы сходил к лейтенанту Максу. Я ещё спать не собираюсь, пусть брат ко мне прямо сейчас зайдёт.

Умру ещё от любопытства, не хочу утра ждать. Да и делать мне уже нечего, кроме как несколько артефактов для наших бойцов сделать. Но с этой работой я уже настолько приноровился, что могу создавать плетения для простеньких воздушных или антимагических амулетов даже во время еды, тем более в ходе обычной беседы или выслушивания докладов.

В моих покоях мы сейчас с этой худенькой мышкой вдвоём. Сергия я отпустил с ночёвкой в поселение — вертепа у нас там нет, я запретил, хотя одна ушлая тётка ещё перед моим отъездом в Рансбур подкатывала с предложением открыть такое предприятие с выделением доли от доходов, хоть монастырю, хоть лично мне — да полагаю мой секретарь найдёт, с кем развлечься, он так-то парень не промах, пусть даже похож по жизни на ботана.

Юлька теперь всё, в смысле, замужняя дама. Интересно, как у них с Эриком первые брачные ночи проходят? Вроде ни тот, ни другая жаловаться не прибегали. Тьфу, чёрт старый, нашёл, о чём думать. Ангелина ещё не вернулась со свидания с лейтенантом сыска, пусть развлекаются. И даже Мурзик мои с Котькой бросили друга и господина, отправившись на ночную охоту. Так вот и остаются люди в одиночестве, как я сейчас.

— Всё, сказала, господин, — вновь заглянула Марго. — Только там теперь никого не осталось.

Знаю. Сам дал команду сократить пост у входа в мои апартаменты вдвое, то есть, до одного бойца. В самом-то деле, не ворвётся же ко мне целый отряд, а уж поднять шум сможет и одни часовой. С парой-тройкой убийц я и сам справлюсь, не зря ж так усиленно тренируюсь. Да и не верю я, если по большому, что в монастыре мне что-то угрожает, периметр надёжно защищён. Если уж и созреет против меня внутренний заговор — ха-ха, даже смешно об этом думать — то пост перед моими покоями ему вовсе не помеха, устраняли бы более хитрыми способами.

— Молодчина, — хвалю. — А теперь пошли в умывальню, поможешь помыть, — показываю ей перепачканные чернилами и грифелем пальцы.

Для девушки это серьёзный экзамен. До нынешнего момента Ангелина не доверяла ей ничего подобного, только подавать-уносить, вон, как