Читать книгу - "По обе стороны горизонта - Генрих Аванесов"

Но на фоне всех этих успехов на нас надвигались проблемы, которые требовали от нас радикальных решений и не менее радикальных изменений в собственной жизни. Хотели мы того или не хотели, но надо было покидать эту страну. Шло уже последнее десятилетие двадцатого века. Как и предполагал г-н Торрес, под давлением мировой общественности в 1990 году Нельсон Мандела триумфатором вышел из тюрьмы, проведя в ней почти двадцать три года, и был удостоен Нобелевской премии мира. Апартеид не кончился, но дал глубокую трещину. В стране начинался хаос. К власти рвались противоборствующие кланы и группировки. В городе, где и раньше было неспокойно, бесчинствующая молодежь нападала на белых, грабила их магазины и мелкие предприятия. В этих условиях, конечно, можно было отсидеться в нашем Замке, благо он и был предназначен для этого. Но надо было давать образование детям, а это-то как раз здесь было невозможно. Но была еще одна проблема, которую наши мужчины постоянно обсуждали между собой и с нами. То, что было создано ими – телепатия, производство продуктов питания практически из ничего, регенерация разрушенных органов живого организма – все это либо требовало выхода в большой мир, чтобы стать частью его культуры, либо надо было прекращать работы, прятать результаты до лучших времен или навсегда.

Как ни странно, но Дэвид, Майкл и даже Алонсо склонялись именно к этому варианту. Они считали, что мир не подготовлен к тому, чтобы разумно использовать эти технологии, что они только нарушат и так хрупкое равновесие сил. Мне было трудно понять, как можно было, затратив столько усилий на создание всего этого, вдруг отказаться от достигнутого. Однако те доводы, что они приводили, звучали весомо. Телепатические возможности, как средство межчеловеческого общения, сами по себе могли изменить мир, в первую очередь, мир культуры, за ним шла связь и даже вычислительная техника. Общение «человек – машина» могло стать прямым, без клавиатур и дисплеев.

Переход на индустриальный способ производства продуктов сельского хозяйства вел к повсеместному разрушению аграрного сектора, снижению потребности в энергоносителях, в продукции тяжелой и горнодобывающей промышленности и, самое главное, к появлению огромного числа безработных. Законодательство и ресурсы в любой стране мира и сейчас не могут решить проблему безработицы, а что делать, когда процент не занятых в производстве трудоспособных граждан поднимется до тридцати, а то и сорока? Выиграют в этом случае только диктаторские милитаризованные режимы, которые смогут переключить высвободившиеся рабочие руки на производство вооружения, но не к этому мы стремились, создавая наши технологии.

Наш прибор, Электронный Стимулятор Регенерации органов, после долгих обсуждений мы назвали просто «эликсиром жизни», что было банально, но ничего другого не приходило в голову. Он имел право на такое название не только потому, что в нем просвечивала его электронная суть, но и поскольку он во многом реализовывал многовековую мечту человечества о продлении жизни. Его использование тоже могло привести к непредсказуемым последствиям. Было ясно, что сначала он будет использоваться как уникальное лекарство, применяемое в критических случаях. Затем практика его применения начнет расширяться. Коммерческие клиники не упустят возможности заработать, а богатые клиенты будут готовы заплатить за желанную инъекцию собственной крови, пропущенной через прибор, любые деньги. Сначала эликсир будет доступен только самым богатым слоям населения, но постепенно, с учетом того, что механизм регенерации органов передается по наследству, его действие распространится на все население земного шара. Это будет уже другое человечество, образованное людьми совсем другой породы. И проблемы у этого человечества будут другие. Их трудно представить сейчас, но некоторые из них можно предположить. Во-первых, демографические – численность населения земного шара может значительно возрасти. Во-вторых, снова проблема занятости, которая неизбежно усугубится. При огромном росте производительности труда, который обеспечит индустриальный метод производства продуктов питания, каждый второй может оказаться безработным. Что будут делать эти здоровые и ничем не занятые люди? Не хочется даже гадать на эту тему.

Обсудив все эти проблемы, причем неоднократно, мы уже в 1988 году приняли решение о свертывании своих исследований и постепенном прекращении деятельности Концерна. На все это требовалось время и немалое. Г-н Торрес снова отправился в поездки по странам и континентам, продавая активы и превращая их в деньги и ценные бумаги. Он знал в этом толк, а Дэвид и Майкл занялись кропотливым трудом по подробному описанию созданных ими почти за тридцать лет технологий. При этом они хорошо понимали, что если им удалось их создать, то рано или поздно по их пути пойдут другие исследователи и, в конечном счете, сделают то же самое. Они могут оказаться менее щепетильными, и слава первооткрывателей достанется им.

Да, отвечали самим себе Дэвид и Майкл, но мы пришли в этот мир совсем не для того, чтобы взорвать его. Пусть это сделают другие.

Здесь я отвлекусь от мировых проблем, которые решали наши мужчины, чтобы немного рассказать о наших детях. Мой Серж и Ольгин сын Алекс росли здоровыми и веселыми. Они легко, но и не без нашей помощи, справлялись с обычными детскими болезнями. Оба очень рано начали говорить, но телепатическое общение со своими отцами и между собой освоили еще раньше. Они с удовольствием играли со своими сверстниками у нас в Замке. Но детей здесь было немного. Родители старались как можно скорее отправлять их в страны, откуда они приехали сюда сами, оставляя их там на попечении дедушек и бабушек, а иногда и определяя в интернаты. Чтобы облегчить родителям воспитание детей, уже в начале восьмидесятых годов мы создали на территории Замка маленькую школу, пригласив для этой цели квалифицированных преподавателей. Школа начинала работать с детьми с трех лет, то есть выполняла и функции детского сада.

Когда наши дети пошли в школу, то они не раз ставили преподавателей в тупик неожиданными познаниями в разных областях. Например, они с удовольствием и подробно рассказывали про своих родителей, кто они, чем занимались, могли рассказать факты нашей биографии, которые мы никогда не сообщали им. Не потому, что считали нужным их скрывать, а просто нам не приходило в голову сделать это. Сами мы этого от них не слышали по той же причине: мы их об этом не спрашивали. Учителя рассказывали нам об этом, и мы с Ольгой, собрав ряд фактов и поговорив с нашими мужьями, поняли, что у ребят, помимо телепатических способностей, есть наследственная память, которой они пользуются так же естественно, как и обычной. Наследственная память помогала им и в освоении языков. Фактически, они знали все языки, которыми владели их предки, и им нужно было лишь помочь обрести навыки пользоваться ими. Создавалось впечатление, что они учились, вспоминая забытое, а не узнавая вновь. Но и новые знания воспринимались ими легко.

То же самое произошло и с нашими младшими сыновьями, которые появились на свет примерно через три года после старших. В этот раз имена им давали мы с Ольгой. Я назвала своего Гарри – в честь погибшего первого мужа, а Ольга назвала своего Чарльзом. Ей просто нравилось это звучное имя. Телепатическая связь между ними, со старшими детьми и с нашими мужьями установилась одновременно.