Читать книгу - "Река Джима - Майкл Фрэнсис Флинн"

— Много Дикарей проходит перед моим взором. Что делает одного более памятным, чем другого? Товары собираются для покупателей с Валентности и Верховной Тары. Дикарская работа высоко ценится в тамошнем секторе Рукава. Для меня оказия розницы — большая редкость.

Мéарана показала мужчине свой медальон.

— Вот второе украшение. Сразу видно, что они выполнены в одном стиле. Оно тоже могло пройти через твои руки.

Оптовик взял оба медальона и сравнил их.

— Много вещиц проходит через это место. Они собираются для аукционов, когда приходят покупатели, а такое количество нуждается в разнообразии и схожести. Но когда их приобретают, а гладиольские обменные векселя оседают в кармане, к чему помнить о них?

— Прошу, сахб, — сказал Билли. — Если мы назвать мир, ты можешь показать нам добро с него?

Арфистка протяжно вздохнула:

— Билли, мы ведь и пытаемся узнать название планеты.

Билли опустил голову, покручивая прядь волос.

— О, госпожа арфистка, Билли увидеть меч на улице много-сильно похожих цветов. В карточке говорится, что меч с мира Эньрун.

Донован нахмурился, злясь на Педанта за то, что забыл эту информацию, и на Ищейку за то, что не поделился своим наблюдением. Себя же он проклял за то, что был таким дряхлым и сломленным стариком.

— У тебя в хранилище есть товары с Эньруна? — спросила Мéарана у Чэн-боба.

Хозяин магазина пожал плечами.

— Это оказия, чтобы взглянуть.

Он соскользнул со стула и провел их на склад, где на полках и в камерах хранились упакованные коробки. На некоторых были написаны названия домов искусств Валентности и других планет, на других просто номера лотов. Появление хозяина «дало оказию» для бурной деятельности рабочих. Вильчатый погрузчик подлетел к боковому проходу с палетой, диспетчер в другом конце коридора сканировала номера лотов в чип и крепила эймшифары к контейнерам; но у Мéараны было такое чувство, что еще секунду назад здесь царило безделье.

— Кола! — крикнул Чэн-боб. — Где лоты с Эньруна, которые в прошлый месяц доставила «Кошка Веттери»?

Диспетчер сказала что-то в микрофон, прижав ладонь к уху, услышала ответ и крикнула:

— Нги!

Чэн-боб торопливо поблагодарил ее и повел компанию по главному коридору. Ряды, как поняла Мéарана, были отмечены в алфавитном порядке согласных, и заключила сама с собой пари, что камеры в поперечном направлении будут отмечены по порядку гласных. Значит, «нги» означало второй ряд, четвертую камеру.

Именно туда и привел их импортер.

— Этот лот был куплен у торгового судна «Кошка Веттери», — пояснил он, пока они быстро шагали между стеллажами.

— Теперь ты на память не жалуешься, — отметила Мéарана.

Чэн-боб оглянулся.

— Что за образцы в лотах, мне неведомо. А вот счета, фактуры и номера партий — да.

— «Кошка Веттери» сейчас в порту? — спросил Донован. — Мы бы хотели побеседовать с капитаном.

Не останавливаясь, Чэн-боб заговорил в микрофон, затем ответил:

— Нет, у них случилась оказия отбыть в Орам и Женгу Шуай шестодень назад. Вот этот лот для аукциона, когда с Валентности и Верховной Тары появятся покупатели.

Стандартный межтранспортный контейнер, чуть выше человеческого роста, с двойной дверью, открывающейся в проход. На стенках наклейки с названием торгового корабля и экспортера, нотариальная печать о происхождении, предварительная оценка и большой эймшифар для отслеживания.

— Они часто приходят, — спросил Донован, — торговцы предметами искусств?

Мéарана принялась открывать защелки на дверях.

— О да. Прибытие покупателей у нас оказия для фестиваля. Гатмандерский фестиваль дикарских искусств. Хотя, что касается меня, это оказия для честности. — Он заговорил тише: — Некоторые мастера — сами гаты. Как вам известно, бедный Гатмандер у черта на рогах. «На самом пределе небес», как гласит наш гимн. И…

Мéарана резко повернулась:

— Что это?

Чэн-боб в замешательстве моргнул.

— Наш… гимн?

— Да. Как он звучит?

— Как-то так… — Он фальшиво пропел:

— На Гатмандере, далеком Гатмандере,

На самом пределе небес,

Всегда есть оказия для…

— На пределе! — воскликнула арфистка. — На пределе! Вот что имела в виду мать. Вот куда она отправилась! — Затем, уже тише, прошептала: — Вот куда она отправилась.

Донован ощутил тепло радости, которого уже давно не чувствовал, но Фудир перехватил контроль над языком.

— Ищейка! Ты знал! И ничего не сказал?

Его тирада напугала экспортера, и он торопливо отступил назад. Теодорк тоже забеспокоился, но Билли взял человека со шрамами за руку и сказал:

— Сахб отдыхать. Не время для брани-ругани.

Он повел его к низкому ящику в другом отсеке и заставил сесть. Человек со шрамами клокотал от ярости и унижения.

«Ты не можешь забрать всю славу себе», — сказал Педант Ищейке.

— О, закройте хлеборезки! — разозлился Фудир. — Вы, оба!

«Ищейка, ты считаешь себя умным, — проурчала Шелковистый Голос, — но ум без общения бесполезен».

«Не всякую загадку можно разгадать с помощью увещеваний и соблазнений, Шелковистый».

— А не всякая проблема — это загадка, — напомнил Донован.

— Забудьте об этом, — сказал Фудир. — Заметили, как она посмотрела на нас?

Стоявший у контейнера Теодорк Нагараян почесал голову.

— Что с боссом?

Арфистка наконец открыла двери.

— Не обращай внимания. Он отдохнет и придет в норму.

Мéарана шагнула в контейнер и тут же вышла обратно.

— И босс здесь я, — добавила она.

Теодорк оглянулся на Билли, который снова присоединился к ним.

— Она босс?

Слуга пожал плечами:

— Всегда быть.

В грузовом контейнере оказались стеллажи с рядами ящиков. Их Мéарана с компаньонами и принялись выдвигать и задвигать. Там были серьги и подвески, медальоны и броши, браслеты, пряжки и цепочки, украшения из витой проволоки. Где-то в половине из них угадывался стиль медальона Мéараны — яркие камни, вправленные в золото, серебро или алюминий, которые, по словам Чэн-боба, жители Энь-руна называли «стояночными камнями». Как он выразился, лучших «стояночников» не сыскать во всем Спиральном Рукаве.

Мéарана не знала, что ожидала найти. В более глубоких ящиках хранились чаши и кружки, вазы и черепки. Предметы искусства были красивыми, варварскими, неотразимыми. Но они не указывали путь к матери. Что такого ее мать увидела в украшениях с Эньруна, что отправилась в Глушь?