Читать книгу - "Ухорез 1-5 - Василий Горъ"

всемогущества, позволявшего творить чудеса, и умопомрачительно яркое желание пробудить в себе такую же силу. Впрочем, первые двадцать минут тренировки я фанатично вкладывался в слияние магистральных каналов и «удлинил» каждый в среднем на четыре сантиметра. Да, перенапрягся, из-за чего пришлось восстанавливаться под душем. Зато во время вынужденного безделья я вдруг вспомнил фрагмент ассоциативной цепочки, позволившей там, во сне, принять концепцию площадных «заклинаний»: «Если я создаю иглы „пачками“, способен держать несколько „пятен“ Огня и конденсирую влагу из пары-тройки кубических дециметров воздуха, значит, вполне реально увеличить область воздействия любого навыка!»

Первый эксперимент нового типа провел после того, как выбрался из душевой кабинки — попробовал испарять воду со своей тушки как можно более крупными «пятнами». Потом поймал себя на мысли, что все равно мелочусь, закрыл глаза, целую вечность пытался почувствовать весь воздух в заметно увеличившейся области контроля, поймал нужное ощущение, неимоверным усилием воли вывел всю эту массу из «состояния покоя» и начал закручивать вокруг себя слева направо.

Первые несколько секунд война со стихией давалась тяжелее некуда. А потом ощущение слияния с Воздухом перескочило на новый уровень, и меня накрыло фантастически приятным ощущением правильности происходящего. Вот я и… хм… перенапрягся снова. Зато успел разогнать «зародыш» будущего смерча до скорости, на которой он заставлял колыхаться полотенце, висящее на полотенцесушителе!

Через полчаса я попробовал отжечь в другом ключе: поймал все то же ощущение единства с воздухом — что, кстати, получилось намного быстрее — превратил всю влагу в области контроля в туман, сконденсировал и… успел немножечко нагреть Огнем капельки получившегося дождя!

Орать от восторга не стал. Но сбегал за телефоном, отправил матушке сообщение с просьбой подойти в мою ванную комнату, вернулся обратно и снова вломился в душевую кабинку. Восстанавливать запасы энергии и, в то же самое время, повышать влажность воздуха.

Она примчалась минуты через три. Встревоженной, но бодрой. Оглядела меня с головы до ног, внутренне расслабилась, ответила на пожелание доброго утра и потребовала рассказывать.

— Лучше покажу… — ухмыльнулся я, быстренько перебрался в центр помещения, закрыл глаза, сосредоточился и продемонстрировал целую серию площадных воздействий: что-то вроде тумана, достаточно горячий дождь и зародыш смерча. В результате высушил запасы энергии, но в тот момент на такие мелочи было наплевать — меня интересовало мнение родительницы. И оно не заставило себя ждать.

Кстати, эмоциональная часть мнения оказалась совсем коротенькой. А потом у матушки включилось любопытство, и она забросала меня вопросами:

— Как я понимаю, радиус области контроля вырос еще сантиметров на сорок-сорок пять?

— Ага: теперь я «держу» примерно два метра двадцать сантиметров!

— Отлично! А что с затратами энергии на столь серьезные воздействия?

— Первое применение каждого высушило резерв в ноль. А сейчас его хватило на все три. Или четыре — если считать нагревание капель за отдельное.

— А насколько сложно контролировать такой объем разумом?

— Как ни странно, терпимо…

— Молодец! — сыто мурлыкнула она, заставила подробнейшим образом описать процесс формирования каждого отдельно взятого нового навыка и ощущения, испытываемые при этом, задумчиво подергала себя за кончик носа и выдала чертовский интересный вердикт: — В данный момент практической пользы от… хм… заклинаний такого низкого уровня нет, но это направление развития чрезвычайно перспективно. И первое, что тебе нужно сделать — это научиться отодвигать фокус воздействия как можно дальше от себя. Чтобы не страдать от своих собственных атак. Далее, раскаленные туманы и дожди — это навыки под ненастья, то есть, под осень и весну. В жару имеет смысл поднимать в воздух мелкие песчинки и закручивать в смерч, а смерч в мороз — это сумасшедшие обморожения. Кстати, воздух, намеренно пересушенный конденсацией перед атакой, тоже не подарок: мы, люди, эволюционировали при влажности воздуха в диапазоне от сорока до шестидесяти процентов, так что выход за эти границы вызывает серьезнейший дискомфорт. В общем, тренируйся дальше… а я продолжу медитировать.

— О-о-о, начала, все-таки⁈ — обрадованно воскликнул я.

— Ага… — без тени улыбки ответила она: — Раз привычка медитировать на образ свечи помогла тебе обрести взгляд в себя, значит, надо быть полной дурой, чтобы игнорировать эту возможность ускорить будущий прогресс…

…Тренировку закончил в девять утра, полностью восстановил резерв, высушил волосы, оделся, еще раз посмотрел на часы, наткнулся взглядом на дату и внезапно сообразил, что ровно месяц назад не стало папы. В этот раз задвинуть боль потери куда подальше не получилось: накатившее отчаяние вернуло меня в прошлое и заставило потеряться в воспоминаниях — провело по тайге к границе полосы отчуждения «Объекта сто пятнадцать», вынудило повторить переход по «полосе препятствий», подняло в «гнездо», вывесило перед внутренним взором «мертвую» бурильную колонну и задержало в этом мгновении на целую вечность. А потом «где-то очень далеко» раздался тихий шепот, к плечу прикоснулась теплая ладонь, и меня вернуло в настоящее.

Но в нем оказалось… странно: я не стоял, а сидел, прислонившись к шкафу, лицо ощущалось влажным, а поле зрения что-то заслоняло.

Еще через мгновение это «что-то» пошевелилось, и до сознания дошел смысл утверждения матушки:

— … жизнь. И никуда от этого не деться…

— Папа погиб ровно месяц тому назад… — хрипло выдохнул я, не узнал собственный голос, но все равно продолжил выплескивать свое отчаяние: — Из-за никому не нужных экспериментов уродов-'яйцеголо— …

Договорить не получилось — родительница притянула меня к себе. И грустно вздохнула:

— Терять близких — невыносимо. Но умирать вместе с ними неправильно. Поэтому надо жить теми, кто еще жив. То есть, мне — тобой, а тебе — мною. Да, перестраиваться на новый лад очень тяжело — к примеру, я ревела по ночам почти две недели. Но потом представила себя на месте Лени, посмотрела на нас его взглядом и пришла к выводу, что мне было бы больно смотреть, как моя жена и сын плавятся от горя. В общем, давай его радовать. Каждый божий день. Ладно?

Я кивнул. Хотя легче мне не стало. Потом испарил влагу со щек, врубил регенерацию,