Читать книгу - "Полукровка 1-5 - Василий Горъ"

провел аж четыре с половиной часа, практически не изменилась. Всю правую стену от пола и до потолка все так же занимал шкаф, забитый настоящими бумажными книгами, изданными еще на Старой Земле вроде как на рубеже двадцатого и двадцать первого веков. С этой коллекцией древних раритетов продолжала соседствовать двуспальная кровать, небрежно застеленная черным шелковым покрывалом. В ее изголовье матово поблескивал терминал дорогущей ДАС, а справа от двери в коридор — терминал ЦСД. Левая стена служила одним огромным «окном» в Сеть и демонстрировала анимированную заставку какой-то компьютерной игры. Кресло, стоящее перед нею, напоминало ложемент космического корабля из двумерных фильмов эпохи начала освоения космоса. Потолок изображал ночное небо в системе, судя по количеству звезд, расположенной значительно ближе к центру галактики, чем Смоленск. Но самое интересное — универсальная роботизированная макивара от амеровской компании «Fighter» — обнаружилось в самом центре комнаты! И модель, рассчитанная на профессионалов, вне всяких сомнений, использовалась отнюдь не в качестве вешалки — «руки», застывшие в начале атаки в разные уровни, основательно потемнели от долгого использования, упругие элементы, расположенные в областях, куда приходились ответные удары, менялись как минимум один раз, а покрытие пола вокруг «игрушки» оказалось потертым. Впрочем, изменения во внешности ее хозяина снимали любые вопросы: пухлые щеки со вторым подбородком и приличное пузико, некогда вызвавшие у меня истерический смех, куда-то испарились, руки-веточки обрели весьма солидный объем и рельеф, грудь и плечи раздались вширь, а пластика колобка из детской сказки эпохи Темных Веков уступила место пластике молодого, но уверенного в себе хищника!

Кстати, «хищник» оказался идеально выбрит и пах хорошим парфюмом; несмотря на поздний вечер, был причесан волосок к волоску; в его домашней одежде чувствовался стиль, а во взгляде — непоколебимая уверенность в себе. Короче говоря, называть его Матюшей уже не тянуло. Так что я добрался до высокотехнологичного кресла, уселся на чертовски удобное сидение, погладил ладонями подлокотники и выполнил требование. Как ни странно, без какого-либо внутреннего сопротивления:

— Сегодня днем на сервер юридической компании, работавшей с нашей семьей, пришло извещение о гибели моего дяди. Его завещание было вскрыто и прочитано поверенным, но потом началась какая-то дичь: вместо того, чтобы созвониться со мной, единственным наследником своего клиента, этот ублюдок уведомил мою маму. Но не сразу, а через двадцать минут после того, как к нам в квартиру вломилось трое бойцов «Анархии», группировки, руководство которой еще сегодня утром боялось дяди, как огня! Я в это время был на тренировке, так что эти уроды заявили маме, что Калле Йенсен должен им кучу денег и три с лишним десятка жизней, поэтому они заберут все содержимое его банковской ячейки, средства со всех банковских счетов, ее и меня. Поинтересовавшись, где меня носит, но не получив ответ, принялись ее ломать. А после того, как выбили ответы, изнасиловали и убили…

Власьев-младший слушал очень внимательно и изредка задавал наводящие вопросы. При этом в частности не вдавался, но все самое важное вытряс. Причем настолько легко и непринужденно, что я его даже зауважал. А еще окончательно убедился в том, что тот Матюша, который все еще жил в моей памяти, и этот Матвей действительно два разных человека. В результате последние несколько предложений озвучивал под впечатлением и без купюр. В смысле, рубил правду-матку, не скрывая «подводных камней»:

— В общем, сейчас они ищут меня. Очень добросовестно, но, если можно так выразиться, в «первичном» режиме взаимодействия, то есть, замотивировав полицию на уровне командиров патрульных экипажей, оперативных дежурных и т.д. Зато после двенадцати ночи купят доступ к архивам камер СКН полицейских спутников, зальют в систему распознавания лиц мою голографию, «отмотают» последние передвижения по городу и припрутся сюда.

— А почему именно после двенадцати? — как-то уж очень спокойно спросил он.

— Базы данных системы контроля доступа к этим архивам обновляются два раза в сутки — в полдень и в полночь по столичному времени — что позволяет затереть следы появления и исчезновения нового пользователя максимум через двенадцать часов… — объяснил я и добавил: — Это самый дешевый способ получения официального доступа к камерам и архивам, которым, кстати, пользуются все, кому не лень, начиная с более-менее серьезных представителей шаек типа «Анархии» и заканчивая оперативниками спецслужб.

Как и следовало ожидать, Матвей мне не поверил. Пришлось добавлять еще один аргумент:

— Дядя Калле служил в СВР. Отнюдь не рядовым. И не раз пользовался этой возможностью, так что информация точная.

Парень коротко кивнул — мол, принял к сведению — задумчиво подергал себя за нос и поинтересовался, как я представляю себе его помощь.

Ответ был давно готов, поэтому я обошелся тремя предложениями:

— Мне надо в Радонеж. Чем быстрее, тем лучше. Однако покидать пределы района стоит лишь на флаере твоего деда: я почти уверен, что машину с гербами никто тормозить не будет.

Матвей не задумался ни на мгновение:

— Считай, что ты уже там. А что дальше?

Я пожал плечами, постаравшись, чтобы ни в этом жесте, ни во взгляде не чувствовалось неуверенности:

— А дальше есть варианты…

Глава 3

5 июня 2469 по ЕГК.

…С записями, сделанными камерой СКН из нашей гостиной, и всем тем, что я успел наснимать разведдронами во время побега из дому, Игорь Аркадьевич Власьев знакомился на экране ТК-шки[22]. При этом в лице не менялся, желваками не играл — просто смотрел, как художественное головидео или третьестепенную новость дня на каком-нибудь новостном сайте планетарной Сети. Когда убедился в том, что перед законом я абсолютно чист, открыл глаза и уставился на меня взглядом снулой рыбы:

— Ну, и чего ты хочешь от моего рода?

Эту фразу я уже слышал. Поэтому на мгновение провалился в прошлое:

— Ну, и чего ты хочешь от моего рода?

— Ничего: я сделал то, что считал должным. А к вам меня притащили телохранители Матвея. Кстати, не спрашивая, хочу я этого