Читать книгу - "15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский"

шевелюру в порядок приводить. И бритвой чужой я пользоваться не стал. Сейчас про гепатит С никто и не знает ничего, но это же не значит, что его нет. А до появления эффективного лечения без жесткой побочки еще времени немало пройдет, от цирроза сто раз помереть можно. Так что я лучше с легкой щетиной. Пусть пока не модно, но печень целее будет.

Вывели меня в коридор, посадили на лавочку. Жди, мол, не торопись. Доктор у себя за дверью с кем-то ругался по телефону, медсестры сновали в разные стороны. На меня внимания никто не обращал. Провел ревизию карманов, а то у хозяйки сгреб все в кучу. Единый проездной на сентябрь с белой буквой «Е» на сиреневом фоне. Хорошее дело. И нужное. До всяких «Троек» еще не один правитель помрет, люди ездят с такими. Деньги. Пятерка, две мятых рублевки, одна чуть надорвана, мелочи семьдесят три копейки. И ключ от английского замка. От общаги, наверное.

В ожидании я успел от скуки даже стенгазеты изучить. Про гепатит А и кишечные инфекции. Очень познавательно. Минут через двадцать подошла медсестра, дала справку. Ну вот, деканат может спать спокойно. Студент Панов без уважительных причин занятия не прогуливал. Я уже сворачивал ее, как вдруг с какого-то перепугу решил почитать, что же мне там написали. Нет, ну ни фига себе, вот это свинство! Не ожидал. Я сразу же ломанулся в ординаторскую.

— Что-то не так? — спросил Анатолий Аркадьевич, взглянув на мое возмущенное лицо.

— Все не так! — я положил справку на стол перед ним. — Я только не пойму, чего плохого я вам сделал? А хотел еще письма с благодарностью написать!

— Ну, и что не нравится? — Он даже очки на нос нацепил. — Печать на месте, даты правильно указаны… — И отдал справку мне.

— А диагноз? — ткнул я пальцем в бумажку. — За какие заслуги мне впаяли «Интоксикационный психоз вследствие злоупотребления наркотическими веществами»? У меня было однократное непреднамеренное употребление! Откуда родилось злоупотребление? К тому же тарен — не наркотик! Как я это, — помахал я злосчастной бумажкой, — понесу в деканат? Что там обо мне подумают? И дадут ли учиться после этого?

— Все, понял, не кипятись. — О, этот тон «поговорим с буйным посетителем» мне знаком, профессиональное исполнение. — Медсестры перепутали, переписали не то. Сейчас сбегают в канцелярию, выпишут правильную справку.

* * *

Вот ведь гады! Перепутали они! Но ничего ведь не случилось? Все решили быстро, в итоге написали правильно. Да и уверен я, что не со зла, а просто в запарке. Бывает. Это я просто на нервах так реагирую. Потому что больничка — это одно, тут время как бы остановилось, и разница между восьмидесятым годом и две тыщи двадцатым, к примеру, не очень большая. А вот воля — дело другое. Тут все другое, от одежды и цен до причесок и разговоров. Они слушают другую музыку, читают другие книги и даже думают не так. Так что лучше молчать пока и присматриваться. А также постараться не так бурно проявлять эмоции. Не высовываться, короче.

Я сошел с крыльца и потихонечку двинулся в сторону выхода с территории больницы. Добрые люди подсказали.

— Здравствуй, Андрей, — окликнул меня девичий голос из-за спины.

Ого, а это что за комитет по встрече? Маленькая, на голову ниже этого организма, с густыми, почти черными волосами и огромными голубыми глазами. Что для откровенно семитской внешности редкость. Да, красотка, ничего не скажешь. В области груди, правда, чуток до стандарта не дотянула, а так — глазу хочется остановиться и никуда не уходить. Одета в белое платьице-колокольчик с широким поясом. Я посмотрел на ноги. Они были! Стройные, приятно взглянуть. Тело дало отклик!

А Панов, то есть теперь уже я, ее знает. Очень уж по-щенячьи она на меня смотрит.

— Ты как себя чувствуешь? — Девушка заглянула мне в глаза. — Ты меня не узнаешь? Я Сима!

Теперь все ясно. Моя «отравительница». Я чуть не рассмеялся. Вот эта девчушка сыпанула мне тарена? Ни в жизни не поверю.

— Мне сказали, что у тебя галлюцинации были, провалы в памяти…

Сказали ей! Про врачебную тайну в восьмидесятых не слышали?

— Ты что здесь делаешь?

— Встретить тебя пришла, — ответила она. — Что непонятного?

— Непонятно, Серафима, как ты узнала, что меня надо встречать?

— Ничего сложного, у маминой знакомой есть знакомый, который начмед в этой больнице. Он спросил у твоего лечащего врача, когда тебя будут выписывать. И вот я здесь… — Она поставила ноги в третью позицию и слегка поклонилась. — Слушай, а ты точно все забыл?

— Не, кое-что помню, — обломал я ее. А то сейчас окажется, что я на ней жениться пообещал и обрезание сделать. Для облегчения выезда и последующей ассимиляции на ее исторической родине. — Что мы с тобой расстались, так в память врезалось, что никак оттуда не уйдет.

— Все бы тебе хиханьки, Панов, — обиженно сказала Сима. — А я к тебе не просто так пришла. Я точно знаю, кто тебя отравил!

Глава 3

— Правда? — делано удивился я. — Наблюдала, как злодеи сыпали мне в бокал яд из кольца, как в старинных фильмах? Перехватила записку с планами отравителей?

Серафима видеть ничего не могла. Она умотала с гулянки минут за сорок до того, как меня закружило. Это мне Давид сказал. Тут как в медицине: надо выбрать кого-нибудь одного и верить ему до конца. Лучше себе, но я как раз не вариант. Будет Ашхацава. К тому же соседу по комнате мне от меня ничего, по большому счету, не надо. Так что любой рассказ девчонки — сплошные догадки и фантазии. А мне сначала самому бы определиться, кто Панова окружает.

— Шутки у тебя, Панов, глупые, — выпалила Сима.

О, да тут слезы лить собираются! Не такой прием ожидала Голубева. Наверное, надеялась, что я сейчас брошусь ей на шею и все вернется.

— А что ты за мной ходишь, Серафима? — спросил я вкрадчиво. — Я не москвич, не богач и даже не еврей. И родственников в Америке нет. Твоя мама в курсе, что жилплощадь у меня в дальнем подподподмосковье, в Орловской области? Ей такой зять нужен? Поинтересуйся.

— Да как ты смеешь так говорить!

Ну все, потекли девичьи слезы с примесью советской туши, оставляя на щеках извилистую дорогу с черным бруствером. Она молниеносно достала из сумочки платочек и попыталась очистить лицо от такой добавки в макияж. Получалось плохо.

— Да я тебе… ты же… — всхлипывая, забормотала Сима.

Что там она мне, выяснять