Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Фьюстер обняла его и заплакала, что окончательно выбило его из колеи: до этого он никогда не видел материнских слёз. Обеспокоенный происходящим, он вопросительно глянул на отца и деда. Пан качнул рогатой головой, и Лотико понял, что не ошибся насчёт ожидающих его неприятностей.

Стараясь успокоить мать, он с ласковой улыбкой заглянул ей в лицо.

— Мамочка, перестань уже расстраиваться. А то я могу подумать, что ты мне не рада. Причём, настолько не рада, что даже плачешь, — шутливо заметил он.

— Глупый мальчишка! — всхлипнула миссис Фьюстер и, покосившись на мужа, поспешно вытерла мокрые глаза. — Святые Небеса! Наверное, я выгляжу как самое настоящее чудовище, — забеспокоилась она и при помощи магии привела в порядок растрепавшуюся причёску.

— Родная, ты для меня самая красивая из женщин, — с искренним убеждением произнёс Лотико и, наклонившись, поцеловал мать в щёку.

«Льстец! Весь в отца», — улыбнулась миссис Фьюстер.

— Не обращай внимания, моя радость. Сама себе удивляюсь, что реву из-за всяких пустяков. Просто с той поры, как ты связался с Зевсом, у меня сердце не на месте, — призналась она и, взяв сына под руку, бросила на него озабоченный взгляд. — Скорей идём домой, а то ты промок до нитки.

— Ничего страшного! Я же не смертный, простуда мне точно не грозит, — усмехнулся Лотико и перед его глазами тут же возникло лицо Сирин, причём так отчётливо, что у него ёкнуло сердце. Он тосковал по ней, смертной дочери Золотого императора, и ни на мгновение не забывал, хотя прошло четыре года с той поры, когда они виделись в последний раз.

Пряча грусть, бог любви улыбнулся матери, которая, идя рядом, озабоченно поглядывала на него.

— Мой дорогой, слуги говорят, что Сирин вернулась и сейчас она у Вифании в Вечерней Звезде, — решившись, сообщила миссис Фьюстер.

Она не хотела бередить сердечную рану сына, но ей хотелось хоть чем-нибудь его порадовать. После проигрыша олимпийцев Лотико снова впал в привычную для себя меланхолию и без всякого удовольствия принимал почести, которые ему оказывал Зевс. Несмотря на провал, тот был благодарен юному богу, чья поддержка во многом способствовала успеху его авантюры; Зевс не сомневался, если бы не вмешательство Тримурти, выигрыш был бы на его стороне. Лотико было всё равно, кто победит; он не искал расположения громовержца, им двигало лишь одно желание — он хотел любой ценой выбраться из Тартара.

Огорошенный неожиданным известием, Лотико замер.

— Это правда? — наконец спросил он, глядя на мать сияющими глазами.

— Да, — ответила миссис Фьюстер и вздохнула. — Только ты не очень радуйся, она там вместе с мужем и детьми.

— Мне всё равно!

Миссис Фьюстер поймала сына за рукав и укоризненно покачала головой.

— Мой мальчик, смертные не боги. Они не столь беспечны в отношении семей.

— Я знаю! Как и то, что Сирин любит только меня. Родная, пусти! Я должен её увидеть! — взмолился Лотико.

«Бедный мой ребёнок! Надо же, какая ирония судьбы: богу любви и так не везёт в любви», — подумала миссис Фьюстер и согласно кивнула.

— Иди, моя радость, — разрешила она, с любовью глядя на сына, и предупредила: — Только смотри, не наломай дров. Я не хотела бы рассориться с Вифанией.

— Не беспокойся, родная! Клянусь, с миссис Вейс я буду само очарование.

Заслышав призывный свист, Василевс устремился к хозяину, но Хаос посмотрел на коня и тот, превратившись в вихрь, растаял в воздухе.

— Никуда ты не поедешь, — сказал он внуку и что-то такое было в его голосе, что Лотико постарался взять себя в руки, но не смирился.

— Мама, ты иди! Мы скоро тебя догоним, — попросил он.

Привычная к тому, что мужчины выставляют её всякий раз, когда у них намечается серьёзный разговор, миссис Фьюстер и на этот раз не стала протестовать и поспешила домой, к своему волшебному зеркалу. В конце концов, ничто не мешало ей подслушивать, о чём они говорят.

Ожидая, когда она уйдёт, все трое молчали. Лотико глянул на отца, затем на деда и, досадуя на задержку, перевёл взгляд на реку. В самом поместье, накрытом магическим куполом, было тихо и сухо, но Расомка, которая протекала по его территории, вздулась и почернела. В её глубине крутились злобные водяные смерчи и с рычанием набрасывались на прибрежные скалы. Вышедшие из повиновения водяные демоны, ища себе жертвы, рвались к домам крестьян. К счастью для жителей поместья, миссис Фьюстер была хорошей хозяйкой и вдоль берегов тянулась магическая дамба, которая не давала демонам разгуляться.

— Дедушка, я догадываюсь, что происходит. Золотой император вернулся, и ты хочешь уберечь меня от его гнева. Я прав?

Хаос промолчал, ответил за него Пан.

— Малыш, мне жаль, — он удручённо глянул на сына. — Боюсь, мы приняли не ту сторону.

— Не говори ерунды! — раздражённо проскрипел Хаос. — Наша семья выше всех этих игр во власть.

Озадаченный Пан поскрёб кудрявую макушку.

— Отец, не забывай, Лотико выступил на стороне Зевса, — заметил он.

Хаос резко развернулся к зятю и его глаза гневно сверкнули.

— Лотико выступил на своей стороне. Золотой император посмел заключить его в Тартар и поплатился за это, — отчеканил он ледяным голосом.

Пан в изумлении уставился на сына.

— Надеюсь, ты не причастен к исчезновению Золотого императора, — нерешительно проговорил он.

Губы Лотико тронула слабая улыбка.

— Прости, папа! Тогда мне казалось, что это хорошая идея и Золотой император, находясь во власти Зевса, скорей пойдёт нам на уступки.

— Святые Небеса! — прошептал потрясённый Пан и, не удержавшись на ослабевших ногах, плюхнулся на задницу. — Глупый мальчишка! Ты хоть понимаешь, на кого ты поднял руку?

— Хватит паниковать! — рыкнул Хаос, и разъярённый Пан, вскочив, ткнул его пальцем в грудь.

— Это всё вы! Вы погубили моего сына! — прорычал он, наступая на своего могущественного тестя. — Говорите, что вы вне игры во власть? Ложь! Вы постоянно втягивали Лотико в свои дела и вот вам результат! Золотой император полностью уничтожил Олимп. Думаете, он оставит в покое того, кто передал его в руки палача?

Лотико в удивлении посмотрел на отца.

— О чём ты говоришь? Какой палач?

— Святые Небеса! — Пан схватился за голову и, стеная, заходил кругами. — Ты же был на Олимпе! Неужели ничего не слышал? Говорят,