Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

и продолжают косить от этой обязанности? — поинтересовался я.

— Это сложный вопрос, — затуманился завлаб, — с кондачка не решается.

— Тогда я наверно домой могу ехать, собирать вещи и морально, так сказать, подготавливаться?

— Можешь, — махнул он рукой, — только с Игорем еще поговори, у него дело срочное — он во второй экранке сидит.

Я развернулся и спустился по железной лесенке вниз, где у нас находились две так называемые заэкранированные комнаты с ЭВМ типа СМ-4. Первая была пустой, а во второй в углу действительно сидел он, Игорь Ишаченков, программист и комсомольский босс.

— Поговорить хотел? — спросил я у него, присаживаясь на соседний стул.

— Угу, — откликнулся он, отрываясь от редактора какого-то языка, то ли Си, то ли Паскаля. — Персоналку твою мы с Шуриком практически до финала довели, вот смотри.

И он откинул шторку, накрывавшую соседний столик — там стоял блок управления, весь в проводах и соплях, но подключенный к телевизору «Шилялис» и стандартной советской клавиатуре. Игорь щелкнул тумблером, Шилялис поморгал немного, потом выплюнул приглашение к работе в виде большой белой скобки.

— Программы пока на магнитофоне записываем (он кивнул на Романтик, стоявший на полу), но в ближайших планах флопарь подключить.

— И что у вас за программы готовые есть? — не смог не поинтересоваться я.

— Так игрушки же — твой Тетрис и мой Диггер, обе рабочие. А еще текстовый редактор, простой и примитивный, но работающий. Я назвал его Лексиконом.

— Круто, — не смог сдержать своего восхищения я, — покажешь, как они работают?

— Легко, — Игорь вставил обычную кассету типа МК-60 в Романтик, ввел команду в строку приглашения, магнитофон щелкнул и закрутился. Через минуту примерно загрузка закончилась и на экране нарисовался известный стакан, куда должны были падать фигурки из четырех квадратиков.

— Зашибись, — отреагировал я на это, — а что там с помещением в райкоме?

— Идет работа, — лапидарно откликнулся он, — надеюсь, скоро будут результаты.

— А меня опять в колхоз отправляют, — продолжил я разговор, — председатель лично хочет меня там видеть.

— Ну съезди, проветрись, — улыбнулся Игорь, — я бы тоже поехал, да дела не пускают.

А когда я уже выходил из вестибюля института на улицу, столкнулся нос к носу с Аскольдом, который, как мне показалось, только что прошел через вахтера соседней психолечебницы.

— Ба, — растянул губы в улыбке он, — кого я вижу!

Ну хоть кто-то меня Камаком не назвал, мысленно поблагодарил его я, а вслух сказал:

— Ты же вроде в армию собирался? А Группу советских войск в Германии?

— Откуда знаешь? — с большим подозрением осведомился он, — я вроде никому пока этого не говорил.

— Сорока на хвосте принесла, — дипломатично ушел от прямого ответа я, — так чего Германия-то? Не собрался?

— В октябре поеду… да, а завтра мы же с тобой в колхоз едем, да?

— Абсолютно точно… во сколько отъезд-то?

— В девять, вот с этого самого места. С нами еще Паша с Левой напросились, помнишь таких?

— Паша — это который фанат кинематографа?

— Ага, а Лева в бадминтон круто играет.

— Вспомнил… опять дорогу будем чинить?

— Бери выше, колхозный ток в асфальт закатывать начнем… там в полтора раза больше объемы, значит и бабла нам Степаныч отслюнит посолиднее.

— Могу себе представить… — не стал я продолжать эту тему, — извини, мне домой надо, подготовиться самому и мать тоже подготовить.

— Какую мать? — недоумевающее взглянул на меня он, — она же у тебя умерла год назад.

— Извини, оговорился, — буркнул я в ответ и побрел к остановке шестидесятого автобуса.

Вот так вот, дорогой Петя Камак, сказал я сам себе, допрыгался ты на своих экспериментальных установках до того, что у тебя теперь и родственников ни одного не осталось…

Глава 26

Колючая проволока

Колючая проволока

— И куда ты меня привез? — с горя перешел я на ты с товарищем Горлумдом. — В ИТК какую-нибудь что ли?

— Нет, дружочек, — хитро ухмыльнулся он, — Камчатка, если ты не знал, отличается одной особенностью — лагерей здесь никогда не было, нет и, надеюсь, что не будет. Ни при царе-батюшке, ни при советском строе.

— А почему так? — невольно заинтересовался я. — И что, даже СИЗО тут не бывает?

— СИЗО есть, как же без него, в Питере. На улице Строительной…

— Дом 25, квартира 12? — подхватил я.

— Нет, при чем тут квартира, — не понял он юмора, — и дом не 25, а 125. А всего прочего нет, потому что так обстоятельства сложились. А почему они так сложились, обстоятельства, — предвосхитил он мой следующий вопрос, — не могу сказать. Но ты, кажется, еще что-то спросить хотел?

— Да, конечно, — спохватился я, — если это не лагерь, то почему колючка?

— Чтобы пациенты не разбежались, — доходчиво объяснил он, — и это даже не психушка, как вы называете эти заведения, а лепрозорий… это было понятно?

— Иди ты! — не смог я скрыть своего удивления, — лепру же давно победили — это из прошлого века болезнь.

— Как видишь — не до конца ее победили, — грустно ткнул он пальцем в табличку, прикрученную к воротам, а ворота тем временем распахнулись, и мы заехали внутрь огороженного пространства, — как там говорится в нашей программе партии… социализм у нас построен целиком, но не полностью…

— А если быть точным, — заметил я, — то построен он целиком и полностью, но не окончательно.

— Тоже верно, — согласился Горлумд, — вот и проказа, она же лепра, побеждена далеко не везде и не всегда.

— И ты теперь тут практикуешь, — сделал я логичное предположение, — переквалифицировался из психиатров в инфекционисты, да?

— Поживешь с мое, научишься есть всякую гадость, — ответил он словами Карлсона из мультфильма.

— А я-то зачем здесь сдался? — недоуменно спросил я, обводя глазами ряды приземистых бараков, — я не инфекционист и даже не психиатр…

— Зато ты умеешь лечить народ нетрадиционными методами, — Горлумд открыл дверь одного из бараков и пригласил меня заходить внутрь. — А это, знаешь, заменит и психиатра, и инфекциониста, да