Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

Ещё лучше, — я прошёлся по гостиной, прикидывая, с чего начать: придушить Сашку или спасать Боброва. — Ты не сказал, с кем он собрался стреляться.

— Ерунда, какой-то толстый недоросль, даже Пётр его легко застрелит. Он вроде говорил, что это сын Шереметева.

Глава 10

Вызов

— Ещё раз повтори, Дмитрий Иванович: с кем Бобров должен стреляться?

— С сыном, — Киж, глядя на меня, заподозрил неладное и перестал довольно лыбиться, — Шереметева.

— Ёшки-матрёшки! Хорошенькие новости.

Обоих придушу! Сначала Александру, скандалистку эдакую, потом Петра, чтобы знал, кого на дуэль вызывать. Это же надо додуматься — Шереметева! Не мог вспомнить, что я с отцом этого юноши только, считай, примирился за убийство бастарда? А теперь, если мой человек застрелит его сына, что граф подумает? И во что это может вылиться?

— Константин Платонович, хотите я поеду и… Ногу Боброву сломаю! Он полгода ходить не сможет, и дуэль сама собой отменится. Или Шереметеву руку, чтобы стрелять не мог.

— Дмитрий Иванович, ты иногда как скажешь, так не знаю, плакать или смеяться.

— А что? — Киж искренне удивился. — Хорошие же идеи. Никто не узнает, что это я, а проблема сама собой решится.

— Бобров мне целым нужен, а не на костылях. А к Шереметеву лучше даже не приближайся, от греха подальше. Когда они стреляются?

— Послезавтра, на рассвете.

— Значит, успеваем. Утром едем в Муром и решаем вопрос без членовредительства.

— И я!

Вихрем в гостиную ворвалась Ксюшка в ночной рубашке.

— Здрасьте, дядя Дима, — пронеслась она мимо Кижа и остановилась передо мной. — Я тоже поеду в Муром!

— Ксения, кажется, кто-то должен давно спать, а не подслушивать разговоры.

— И ничего я не подслушивала, я воды на кухню шла попить. — Девочка упёрла руки в бока и с укором посмотрела на меня. — Я тоже в Муром хочу! Вы всё время без меня ездите, а я там даже маленький разочек не была. Папа не берёт, вы не берёте. Марья Алексевна тоже не хочет брать, а у самой там дом большой, хоть коврик у двери могла бы мне выделить. Я маленькая, много места не займу. И вести себя буду хорошо. Честно-честно! Дядя Костя, возьмите в Муром! А то я совсем расстроюсь и плакать буду.

— Константин Платонович, — присоединился к девочке Киж, — место в дормезе есть, давайте возьмём Ксению с собой.

Я обвёл парочку взглядом и кивнул.

— Хорошо, возьмём. Только ты, Дмитрий Иванович, и будешь за ней следить. Если она потеряется или напроказит, отвечать придётся тебе. Всем всё ясно? Тогда быстро спать! Завтра разбужу ещё до рассвета.

Ксюшка взвизгнула от счастья. Сначала кинулась и обняла меня, затем Кижа, а после выбежала из гостиной, на ходу крикнув ему:

— Дядя Дима, я, честное слово, сильно не буду баловаться! А за маленькие проказы вас дядя Костя не накажет!

— Сам нарвался, — я похлопал Кижа по плечу, — чтобы даже на шаг от неё не отходил.

— Сделаю, — вздохнул он, — куда я денусь.

— Вот и чудненько. А сейчас доброй ночи, пора и мне спать.

Но в постель я попал не сразу. По пути меня перехватила Таня и заявила, что она тоже едет в Муром. И вовсе она себя хорошо чувствует, и дыхательные упражнения будет делать на месте, и за Ксюшкой нужно приглядывать, и вообще, я без неё буду слишком суровый, а Сашку с Петей пожалеть нужно, им и так досталось. Ну, и были ещё некоторые аргументы, о которых в приличном обществе не рассказывают. Так что пришлось согласиться с Таней, что она едет.

* * *

Будто специально подгадав, в Муром мы приехали как раз к обеду. Марья Алексевна сначала удивилась, затем обрадовалась и тут же пригласила всех за стол. На нас с Таней она поглядывала с любопытством, явно ожидая рассказа о случившемся в столице, но держала себя в руках.

Сашка и Бобров сидели за столом как на иголках, опасаясь на меня даже взгляд поднять. А я специально говорил только о погоде, видах на урожай и прочей ерунде. Пусть помучаются и ещё раз подумают над своим поведением.

И только Ксюшка вела себя непосредственно, не утруждаясь формальностями. Получив десерт, она поковыряла в пирожном дырку, облизала ложку и громким шёпотом на весь стол спросила у сестры:

— Боишься?

Рыжая гордо фыркнула и не стала отвечать.

— Ну и зря, — Ксюшка принялась выгребать ложкой воздушный крем, — дядя Костя тебя выпороть обещал.

Александра закашлялась, глядя на меня с возмущением и ужасом.

— Милый ребёнок, — вкрадчиво спросил я у Ксюшки, — это когда же я такое обещал?

— Ну, — она вытянула губы трубочкой, — папа всегда обещает выпороть, когда плохо себя ведёшь. Сашу он хворостиной берёзовой гонял, когда она без разрешения из его ружья стреляла. Она потом на животе спала, так ей всыпал. А вы в Злобино старший, значит, тоже хворостиной можете выпороть. Я разве неправильно сказала?

Я сдержал улыбку, увидев, как Александра с облегчением выдохнула. Похоже, она всерьёз поверила, что я мог такое сказать.

— Ксения, а ты когда балуешься, не боишься, что я тебя могу хворостиной?

— Меня нельзя, я ещё маленькая, — твёрдо заявила Ксюшка. — Папа сказал, что мне надо словами, а Сашка уже взрослая, ей поздно объяснять, если раньше не поняла.

Рыжая сверкнула глазами и тайком погрозила сестре кулаком. Та в долгу не осталась и показала Александре язык. Ёшки-матрёшки, натуральный детский сад! Ещё и Марья Алексевна сидит довольная, будто на цирковом представлении. Хоть и правда бери хворостину и гоняй их вокруг усадьбы.

— Сударыни, — я строго посмотрел на обеих сестёр, — будьте любезны, ведите себя прилично. Или кое-кто лишится сладкого за ужином.

Такой довод подействовал на Ксюшку мгновенно, она приняла вид идеального ребёнка и больше не пыталась изводить сестру.

После обеда Сашка попыталась поговорить со мной.

— Константин Платонович, я должна с вами объясниться.

— Позже, Александра. Сначала у меня дело к Марье Алексевне. А с вами я поговорю позже. И сразу вместе с Петром.

Она стухла, кивнула и тяжело вздохнула. Ничего, пускай немного помаринуется. В следующий раз будет думать, как устраивать скандалы и хлопать дверью.

* * *

Обсуждение наших столичных «приключений» и смерти Елизаветы