Читать книгу - "Двадцать два несчастья – 8 - Данияр Саматович Сугралинов"

class="p1">— Так можно же экспертизу провести! — тут же включился Сашка. — Почерковедческую.

— Провели, — сказал я. — Это его почерк. Его рука. Более того, нотариус утверждает, что Епиходов лично приходил к нему, написал и заверил завещание, при этом шутил и рассказывал анекдоты…

— Но отец терпеть не мог анекдоты! — аж подскочила Маруся.

— Вот это нам с вами и нужно как-то доказать, — сказал я и посмотрел на притихших Марусю и Сашку. Моих детей.

Глава 24

— И что делать? — возмущенно воскликнул Сашка и тут же добавил: — А давайте прямо сейчас пойдем к этому адвокату и все у него выясним!

Сашка всегда отличался импульсивностью. С самого детства он такой, и ничего с этим не поделаешь. Сколько мы с Беллой ни пытались его перевоспитать — характер не изменить. Поэтому я сделал вид, что обдумываю его идею, а затем как можно более рассудительно сказал:

— Слушай, Саш, ты абсолютно прав.

Он чуток приосанился и просиял.

— Но, с другой стороны, как это будет выглядеть, если мы заявимся к адвокату всей толпой?

— Нормально это будет выглядеть! — загорячился Сашка. — Мы же родные дети Епиходова! И вполне логично, что желаем узнать правду. Это нормальное желание. Даже ты вон ему никто, и то…

— Саша! — укоризненно перебила его Маруся. — Как это никто? Благодаря Сереже все это задвигалось!

Но Сашка уже закусил удила:

— Неважно! Так что давайте доедаем-допиваем и идем! Сразу на месте все и решим.

— Погоди, — сказал я, — во-первых, к Караяннису с улицы просто так не заходят. Он очень занятой человек. Нужно предварительно договориться о встрече. Причем с его секретарем. Это раз.

— А что два? — набычился Сашка. Он терпеть не мог, когда кто-то с ним спорит.

— А два — это то, что я уже нанял его на это дело, — пояснил я. — Причем нанял в ваших интересах, как детей Сергея Николаевича. Оплатил, подписал, все уже в процессе. Уж поверь, Александр, стоит это недешево, но я воспользовался теми деньгами с гранта, причем своей долей. А если вы сейчас туда с Марусей заявитесь, Караяннис с удовольствием и с вами отдельно побеседует. Только за отдельные деньги. Причем с каждого. Адвокаты, знаешь ли, не упускают возможности заработать на чужих эмоциях. Тебе переплачивать на пустом месте охота?

Сашка машинально бросил взгляд на чуть оттопыренный карман пиджака, где лежал конверт с деньгами, затем помрачнел и надулся:

— У нас есть деньги, и я не думаю, что отец был бы против, если бы мы их потратили на адвоката.

Я чуть не ляпнул, что отец как раз таки очень даже против. Потому что греческий проныра точно своего не упустит — ласковый телок, блин. Но я прикусил язык и просто сказал:

— Так это глупая и ненужная трата. Все что нужно, он мне расскажет, а я передам вам. Зачем платить дважды за одно и то же?

Маруся бросила на Сашку предупреждающий взгляд. Видно было, что расставаться с таким богатством она совершенно не планирует.

— Вон Маруся лучше потратит деньги на ипотеку. Или на свадьбу, — усмехнулся я, но тут же осекся, увидев молнии в ее глазах. — Или ремонт, может, нужен в квартире. А тебе разве не на что тратить?

Сашка вздохнул: я ударил по самому больному месту.

— Ладно, — нехотя кивнул он. — Тогда выясни все по этому делу и держи нас в курсе, Сергей, лады?

— Вот и договорились, — сказал я. — Я завтра же позвоню и все расскажу.

— Только звони мне, а не Маруське, — категорически заявил Сашка.

Дочь с упреком посмотрела на него и покачала головой: с Сашкой в этом плане бороться было бесполезно.

— Хорошо, — согласился я, и мы с ним обменялись номерами телефонов.

Конечно, внутренне я очень обрадовался, что у меня теперь есть контакты обоих детей. Потихоньку обещание, данное сегодня на могиле Беллы, начинаю выполнять.

— Я хочу напоследок сказать тост, — внезапно заявила Маруся.

— Нифига себе! — усмехнулся Сашка. — Ты же никогда тосты говорить не любила.

— А вот теперь хочу сказать, — упрямо сжала губы Маруся. — У всех налито?

Мы долили себе напитки, и Маруся подняла бокал:

— Сегодня мы отмечаем годовщину мамы, — тихо сказала она, потупив взгляд. — И я очень рада, что ты к нам присоединился, Сережа. Не знаю почему, но, когда мы случайно встретились в коридоре аспирантуры, у меня словно сердце сжалось.

Она сглотнула, явно волнуясь. Сашка с подозрением зыркнул на меня ревнивым взглядом старшего брата. Я выдержал безмятежное лицо, и он успокоился.

— В общем, я очень рада, что Сережа, папин последний ученик, присоединился к нам. И помогает… Да что говорить, именно ты, Сережа, возглавил борьбу с этой женщиной. Ради памяти отца. Спасибо тебе просто огромное… Мы не забудем этого…

Я был тронут. Больше, чем они могли себе представить.

Мы еще немного посидели, но, когда Марусе начали наяривать на телефон по работе, пришлось разбежаться.

Маруся с Сашкой уехали на одном такси, а я вызвал себе другое.

Ехал и радовался, что увиделся с детьми, что у них все хорошо. Что Сашка все-таки скучает по отцу и жалеет о тех словах. Было приятно, а еще я чувствовал, как начала потихоньку зарастать дыра в груди.

В этих мыслях я и не заметил, как добрался до места. Машина свернула к обочине, и мы оказались возле НИИ нейрохирургии. Время уже подошло к вечеру.

С Караяннисом я договорился встретиться сегодня чуть позже, поэтому образовавшееся время нужно было использовать рационально. То есть сейчас в срочном порядке требовалось убедить Борьку взять меня в содокладчики.

А Борька Терновский как раз сидел за столом у себя в кабинете и что-то рассеянно набивал на клавиатуре. Вид у него был несчастный и донельзя опечаленный.

— Борис Альбертович, — сказал я, заглядывая в кабинет, — я на минуточку. Слышал, что у нас через пару дней конференция планируется?

— Молодец, — меланхолично молвил Борька, не отрываясь от экрана компьютера. — Первый день в аспирантуре, а уже научился читать.

Вот язва. Не может без подколок.

— А еще я слышал, что вы будете на пленарном заседании с докладом выступать, — продолжил я.

Борька вздохнул, причем тяжко,