Читать книгу - "Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин"

— ехидно спросил подполковник, добавив. — Знаменитая личность. Появляется здесь примерно раз в полгода. Пытаемся его «крутить», но…

— Нет его, — я пожал плечами. — Совсем нет. Ни его, ни его бандитов.

Розанов понятливо кивнул, улыбнулся, встал, подошел ко мне, присел на край стола передо мной:

— Знаешь, всё как-то у тебя складно. Только одно не пойму, как ты с ними со всеми справился, а? Их же человек десять было и все с оружием… А ты… Ну, прямо супермен какой-то!

Розанов навис надо мной, улыбнулся, только его улыбка отнюдь не казалась доброй. Дядя Слава молчал, видимо, поддерживая интерес пограничника.

— Я очень способный, — растягивая губы в резиновую улыбку, я отодвинулся назад. — Супермен рядом не стоял! Хочешь убедиться?

Он не заметил, как я назвал его на «ты».

— Ты, пацан, не дури! — усмехнулся Розанов. — Рассказывай всё, как было!

— Они хотели меня убить, — коротко ответил я. — Но им не повезло.

— Я бы его к нашему особисту отправил, — Розанов обратился к дяде Славе. — Если б не знал, что он твой родственник. Он как раз из отпуска вернулся.

— Толстый красномордый майор-краснопогонник? — засмеялся я. — Он?

Розанов качнул головой:

— И здесь успел познакомиться?

— Так он со мной в самолете летел. Сидели рядом. Других военных не было.

— И всё-таки? — подполковник и не думал от меня отставать. Дядя Слава продолжал молчать. Я скривился, мысленно махнув рукой на очередную расконспирацию. Подполковник продолжал смотреть на меня. Я выпустил в него конструкт паралича с минимальным наполнением силы магии Смерти.

Розанов выпучил глаза, открыл рот. Видимо, пытаясь что-то сказать, но не смог, повалился на пол в скрюченном состоянии.

Дядя Слава вскочил, бросился к нему, ухватил подмышки, пытаясь поднять и хотя бы посадить на стул.

— Что с ним? — заорал он.

В это время в кабинет зашли три офицера в полевой пятнистой пограничной форме.

— Подождите, пожалуйста, в коридоре! — сходу попросил я их, подкрепляя просьбу слабеньким конструктом подчинения.

— Есть! — они развернулись кругом, как по команде, вышли. Дядя Слава ошарашенно посмотрел на закрывшуюся за ними дверь. Я кинул в подполковника конструкт отмены.

— Ёпрст! — взревел Розанов, поднимаясь на ноги. — Что за нах⁈

Он наклонился влево-вправо, разминая поясницу, сжал-разжал кулаки, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул.

— Это гипноз, — сообщил я. — Вот так я всех победил. А вы никому никогда не сообщите информацию обо мне и моих способностях.

Последнее предложение я подкрепил заклинанием подчинения. На всякий случай.

— Ё-моё! — продолжил рычать Розанов. — Предупреждать надо! Млиат! Меня реально парализовало! Я даже слова сказать не смог!

Дядя Слава хохотнул:

— Ну, ты дал, Тоха! И давно ты так могёшь?

— С цыганских приключений, дядь Слав, — ответил я. — Помнишь?

Он кивнул.

— Я еще сердце могу так остановить, — сообщил я.

— Не надо, — отрезал подполковник. — Теперь понятно. Убедил. И ты так всех можешь?.. А как далеко?

— Всех.

— Нет, — дядя Слава отрицательно покачал головой из стороны в сторону. — Даже не думай!

— Ладно, ладно! — пограничник махнул рукой и, обращаясь ко мне, сказал. — Дуй в дежурку, в комнату отдыха. Сиди там с матерью и жди! Сумку оставь.

Дядя Слава кивком подтвердил его распоряжение. Я вышел в коридор, прошел мимо офицеров, указал жестом им на дверь, идите, мол, вас там ждут с распростертыми объятиями. Maman сидела в комнате отдыха за кабинетом дежурного и пила очередную кружку чая. Была комната отдыха, клетушка 2 на 2, в которой едва помещалась кушетка, тумбочка и стул.

Перед ней стояла пустая тарелка.

— Извини, тебе ничего не досталось, — виновато улыбнулась она.

— О! — вспомнил я. — У меня в машине лепешки были.

Дамы из обслуги покойного Анвар-бея снабдили нас в дорогу всякими местными вкусностями, в том числе лепешками с мясом, с сыром, какими-то сладостями, орехами.

— Сейчас принесу!

Дежурный офицер на мой выход-вход не обратил внимания. Наоборот, предложил еще чаю. Я согласился, угостив его в ответ лепешкой. Он не отказался.

Дядя Слава и Розанов подошли через час.

— Поехали, я вас в гостиницу провожу, — сообщил дядя Слава. — В нашу, погранотрядовскую. Я там тоже остановился. А завтра тогда отправлю вас самолетом до Душанбе. Сегодня, — он взглянул на часы, — уже поздно.

На пороге длинного кирпичного дома, служившего одновременно офицерским общежитием и гостиницей, у меня мелькнула идея.

— Дядь Слав, — сказал я. — Поговорить надо!

Глава 36

Глава 36.

Таджикская ССР.

Горно-Бадахшанская область.

Хорог. Погранотряд. Ночь в гостинице.

Я предполагал возможное дальнейшее развитие событий. По идее, пограничники должны направиться к указанным мною местам прорыва банды и расположения минометов и устроить там засады. Недаром командир погранотряда вызвал к себе руководителей маневренных групп.

Было бы совсем здорово, если бы наложил на солдат конструкты «каменной кожи». Тогда им никакие пули, никакие осколки не страшны. Для этого мне надо было хотя бы подойти к бойцам-пограничникам минимум на 20 метров. А лучше бы, конечно, подойти вплотную. Чем дальше объект воздействия, тем больше тратится силы.

Мне нужен был предлог для контакта с пограничниками, и чем быстрее, тем лучше. Я не хотел, чтобы они ушли на позиции без моего «благословения», которое реально могло спасти им жизни.

— Дядь Слав! — сказал я. — Дело есть важное.

— Что еще? — дядя Слава едва скрывал недовольство. Он, видимо, тоже куда-то спешил.

— Мне надо пообщаться с пограничниками прежде, чем они пойдут в бой! — сходу заявил я, словно прыгая в воду.

— Что? — недоуменно повысил голос дядя Слава. — Ты в своем уме? Антон! Иди к маме, не валяй дурака!

Оставалось только применить конструкт подчинения, что я и сделал:

— Мне надо пообщаться с пограничниками прежде, чем они уйдут на позиции!

Конструкт подействовал безотказно, как автомат Калашникова.

— Идём!

Он повел меня к казарме, завёл внутрь. Дневальный на тумбочке у входа отдал нам честь, громко прокричав:

— Дежурный по роте на выход!

К нам, поправляя на ходу форму, сгоняя складки гимнастёрки за спину, подошел дежурный по роте, сержант с красной повязкой на рукаве, козырнул, представился.

— Где бойцы,