Читать книгу - "Бастард рода Неллеров 1-11 - Серг Усов"

А повар сегодня расстарался для нас кашей из малансского зерна, проще говоря, риса, на молоке, с добавлением нашего монастырского масла и чуточку моего сахара. В рецепте, мною подаренному этому миру, вообще-то указан мёд, но раз есть теперь свой сладкий продукт, почему бы не использовать его?

— Степ! Это правда очень вкусно! — похвалила блюдо любимая кузина. — А пусть принесут ещё!

Нет, она не обжорка, просто, вначале потребовала положить ей совсем немного. Не хотела меня обижать отказом, вот и согласилась попробовать. Малансское зерно у нас в Кранце не в чести, его вообще редко где встретишь. В соседней Верции и то, лишь в портовых тавернах для моряков из южных стран держат. К нам привозят лишь в малых количествах. Это я через Барта Итрова, своего верцийского представителя, чью семилетнюю крошку-дочурку я поставил на ноги в буквальном смысле, по спец заказу переправил мне аж десять мешков риса, и даже деньги вернулись. Ну, да, так-то этот скототорговец мне по жизни больше должен.

— Вот видишь, — торжествую и делаю знак Юльке принести ещё каши. — А насчёт излишнего добродушия Хельги всё ж поясни. Она ж очень строго наказала тех парней и девушек.

— Пф, строго, — отмахнулась виконтесса Дитонская. — Да я б за такие слова тут же велела при мне вырвать им языки, зажарить и заставить их сожрать, а после на гарроте бы удавила. Так отзываться о высокородной девушке недопустимо.

Всё же, поддавшись уговорам любимой кузины, я рассказал часть своих приключений с принцессой, поведав, как мы вчетвером ещё и с Карлом, и с Бертой отправились гулять по столице, представляясь одеждами и повадками простолюдинами. Юля пришла в восторг. Мы м ней по Неллеру часто гуляли, но ещё ни разу инкогнито. Тут же, чувствую, её зацепило всерьёз. К гадалке не ходи, как только родит и чуть вырастит ребёнка стопудово повторит наш подвиг. Только вот рассказ о злословии в адрес принцессы её реально взбесил.

Нет, Юлиана ничуть не более жестока, чем принцесса. Просто Хельга знает про себя, что красива, так же как кузина не обольщается насчёт своей внешности. Отсюда и разная реакция на оскорбления у этих двух замечательных девушек. Понятно, я лучше сам себе язык откушу, зажарю и съем, чем вслух произнести то, о чём сейчас подумал. И упрекать виконтессу-наследницу Дитонскую в жестокости не стану. По местным меркам она вообще-то ангел воплоти. Скажу другое:

— Юль, раз уж ты у меня такой специалист по наказаниям, может посоветуешь, как мне быть с одним старым, добрым монахом, который довёл меня до бешенства?

— Тебя? До бешенства? — смеётся кузина. — Это невозможно. Ты ж спокойный как корова. Ой.

— Спасибо, я вообще-то совета хотел спросить, а не вот этого вот…

— Прости, прости, Степ, — умоляюще смотрит на меня виконтесса Дитонская. — Я ж так не думаю на самом деле, ты знаешь. А что с тем стариком не так? — ловко перевела тему.

Ну, я на неё и не обижался. Знаю ведь, как сильно она меня любит.

— Испортил, ну, наверное испортил часть моего неллерьяка — помнишь я тебе рассказывал о новом напитке? Вот. И тут такое дело, и безнаказанным его поступок оставить нельзя, и отпороть лицо духовного звания тоже, а держать его запертым в келье на хлебе и воде очень накладно для благополучия обители. Как быть-то?

Кузина даже не задумалась, ответила сразу:

— Так вериги же есть. У меня папа, помню, когда посчитал себя в чём-то провинившимся перед Создателем, неделю в цепях ходил, даже праздничную литургию в них проводил. Потом я его исцелили сразу же. Но вот тебе вариант. У нас под Дитоном монастырь Целителей, к нам преднастоятельница приезжала оттуда, тоже на себя груз навесила. Говорит, месяц так себе положила.

Точно. И как я сам не догадался? Видел же в прецептории пару братьев в веригах, и у меня, помню, когда только сюда приехал, брат Никита на себя за что-то навесил. Есть вещи, за которые человек сам себя судит перед ликом Создателя. Среди лиц духовного звания, слуг нашего Господа, такое нередко случается. Вот и выход. Раз брат Афанасий не додумался наложить на себя цепи, я сделаю это за него. Пусть походит пару недель. И ему, и другим урок будет. А его соучастников, пусть и невольный и не ведавших, что творят, посажу под замок на этот же срок.

— О, спасибо за подсказку, — благодарю.

— Спасибо на лепёшку не положишь, — Юля запомнила мою адаптированную под здешние порядки поговорку и сейчас её мне вернула. — Мы с миледи Эйты хотим присутствовать при рождении истории об огниве.

Она имеет в виду сказку Андерсена, о которой я ей вчера рассказал.

— Хорошо, — сразу же соглашаюсь. — Долг украшается платежом. Только сразу говорю, это будет поздно вечером — мне ещё нужно будет отъехать по делам — и не очень интересно, даже скучно, думаю, смотреть, как брат Сергий буква за буквой, скрипя пером, заносит историю на пергамент.

— Ничего, — пренебрежительно фыркнула виконтесса Дитонская, перед которой как раз поставили блюдо с рисовой кашей, положив побольше, чем в первой порции. — Пока ты ездишь, нам есть, чем заняться. А потом, будет даже интересно посмотреть, как рождается твоя удивительная магия сказок. Ты ведь так называешь свои истории?

— Ага, так. Ой, Юль, оставь место под вот это, паштет из гусиной печени. С лепёшкой, знаешь, как вкусно?

Кузина права, говоря, что им найдётся занятие. Как таковых свадебных платьев, чтоб прям соответствовать неким правилам, в этом мире нет. Вроде. Ну, в королевстве Кранц точно. Ни цвета белого, ни фаты, ни прочего, что однозначно выделяло бы невесту от других девушек. Однако идти в церковь для заключения брака всё ж требовалось максимально нарядной. Завтра я обручу два любящих сердца — Эрика и Юльку — а пока им надо для этого подготовиться. Виконтесса Юлиана Дитонская, миледи Эйты из Дитона и просто Валька взяли на себя этот нелёгкий труд. И ведь я не ёрничаю, помню по Леське, что это такое.

После завтрака мой путь лежит на хутор, где Арчи Добнес, отставной сержант королевского войска, взятый мною на личную службу в качестве наставника моих будущих спецназовцев, и Лео Тимас, человек без костей, акробат, сын, внук и правнук — дальше история умалчивает — циркачей, кого я исцелил от пожизненной инвалидности, должны представить свои успехи в обучении набранных пацанов искусству красться по лесам, читать следы, владеть ножом или удавкой, снимать часовых, скрываться, преодолевать стены и рвы, проползать в щели