Читать книгу - "Мы - силы - Вадим Еловенко"

Спустя некоторое время на берегу запылали костры, и сотни людей, обогреваясь, «танцевали» вокруг них. Сквозь шум и крики изредка слышались стоны сильно пострадавших во время падения и давки в воде. После произведения переклички конвой недосчитался сорока двух человек. Организованные поиски помогли отыскать тела не более тридцати. Все они были выловлены из воды и захоронены совсем недалеко от берега.

Наши герои, которые тоже оказались в числе этой несчастной тысячи, к своей радости отделались несколькими ушибами и насморком, мгновенно поразившим всех «купальщиков». Стоя возле пламени выше человеческого роста, Саня и Виктор только и могли, что материться на конвой и на начальство лагеря вкупе с организаторами эвакуации.

Но как бы то ни было, через четыре часа по наспех сколоченным хлипким мосткам один за другим люди стали заполнять баржи.

Когда Павленко и Савин поднялись на борт и расположились на палубе возле сохнущих бухт незадействованных швартовых концов, они с удивлением отметили полное отсутствие на барже конвоя.

– Все на фиг, – сказал Павленко, поднимаясь и оглядываясь. – Самолет летит в Турцию!

– Ты чего, бредишь? – спросил Саня, дергая Павленко за штанину, чтобы тот сел обратно. – Сейчас конвой поднимется на борт, и будет тебе и Турция, и сам, как самолет, летать научишься.

Недобро усмехаясь, Павленко сел обратно на нагретую палубу и сказал негромко:

– Ты как хочешь, а я при выгрузке сматываюсь. – Подумав, он добавил зло: – Больше я в их концлагеря ни ногой.

Пожав плечами, Александр сказал:

– Я все равно не понимаю, что ты взъелся. Могло быть и хуже. Мы без этого лагеря с голоду наверняка бы сдохли.

Виктор, не смотря на Саню, обозвал того и сказал:

– Ты слепой. Мы даже в городе, когда грузили железо для лагеря, видели, сколько хавки еще осталось в нем.

– Не… – сказал Саня. – Мародерствовать не по мне.

– По тебе как раз в загоне жить, – сказал Павленко, снова поднимаясь и разглядывая суету на берегу. – Ну и оставайся. Нам просто охрененно повезло, что в лагере не вспыхнула эпидемия или еще что… При такой скученности никто бы не вырвался, не заразившись. А в лагерь, что нас везут… он наверняка крупнее нашего… Кто его знает, что там будет.

– Ничего там такого не будет, – уверенно сказал Саня. – Там и лекарства, и медики получше наших коновалов.

Не комментируя слов Сани, Павленко сел снова на палубу и стал вглядываться в работающих полуголых матросов.

Александр оказался прав. Конвой поднялся на борт судна самым последним. Но конвоем его можно было назвать условно. Всего четыре человека при оружии и, кажется, безоружный офицер. И это на больше чем двести человек на одной барже.

Заняв места на трапах, ведущих к мостику, и пропуская только членов экипажа, конвой держал автоматы, готовые к стрельбе. Судя по их лицам, они были не в восторге, что их так мало, но вполне верили, что справятся с любой попыткой бунта.

Через какое-то время палуба под эвакуируемыми загудела, завибрировала и словно качнулась. Самоходная баржа начинала отход от берега. С черепашьей скоростью она выполнила маневр разворота и, набирая ход, пошла прочь, оставляя за кормой дымный от костров берег. Через некоторое время следующая баржа повторила маневр и последовала за первой. Скоро весь караван в кильватерном строю следовал к неизвестной пассажирам цели.

В течение часа ничего особенного не происходило. У всех без исключения поднялось настроение. Солнце и мелкая сияющая волна делали свое дело по вливанию в души надежды на лучшее. Но спустя час произошло событие, чуть не положившее конец путешествию к новому месту содержания.

На следующем за баржей с нашими героями судне раздалась стрельба. Молниеносный ропот пронесся по кораблю, и Павленко невольно подхватил его, вскочив и спросив: «Что это там?» Стрельба усилилась, и уже не один, а два… три автомата короткими очередями наполняли воздух стрекотней. Но они странно быстро смолкли. А каких-либо других звуков с идущего следом корабля из-за шума мотора и плеска волн о борт расслышать было нельзя. Но когда корабль стал менять курс, показывая наблюдателям вместо кормы и носа свой борт, сомнений не осталось. Новый шумок пронесся по барже, и, даже не напрягая слух, Саня разобрал слова «мятеж», «бунт», «захват».

Конвоиры, которые мгновенно на себя примерили возможность мятежа, сняли автоматы с предохранителей и навели стволы на собравшихся на верхней палубе людей.

– Всем сесть на палубу! – скомандовал вышедший с закрытого мостика командир конвоя. – Повторять не буду. Кто не сядет, будет расстрелян, как за попытку спровоцировать бунт.

Те, кто стоял, немедленно сели и не отрывали глаз от автоматчиков, которые в свою очередь напряженно рассматривали подконвойных.

Офицер скрылся на мостике, и Павленко тихо сквозь зубы процедил в его адрес ругательство.

Александр нахмурил лоб и о чем-то сильно задумался. Посмотрев на друга, Виктор сказал:

– Лоб не морщи. Все равно ничего неизвестно, что там произошло.

– Что ты докопался до меня? – выругался Саня. Чуть помедлив, он сказал: – Они же там стреляли. Наверняка убили кого-то.

– Угу. Убили, – согласно кивнул Виктор. – Сейчас везде убивают. Это только ты не слышишь и не видишь. Вон, сорок тел закопали на твоих глазах и забыли о них. А ты о какой-то там стрельбе думаешь. Ну, порешили сколько-то там охранения. При захвате десятка два погибло людей. И все. Зато они теперь свободны. Вон, на север идут. Думают, что там лучше.

– Но зачем?! – изумился Саня.

– Да потому что им надоело быть зэками! Они ни в чем не виновны. И когда их незаконно лишают возможности передвижения…

– Почему незаконно? Есть же правительство… Оно же постановило.

Покачивая головой, Виктор сказал:

– Ты какой-то не от мира сего. Кто и какое право дал этому правительству сажать меня за решетку… за колючку? Наводить на меня автоматы? Они идут лесом, это правительство, после таких вещей.

– Но ты представляешь, что будет, если вообще не контролировать такие вот толпы… Они же вооружаться… грабить начнут.

Чуть снова не обозвав друга, Виктор вдруг успокоился и спросил:

– Вот тебя выпустить на свободу сейчас… ты что… грабить пойдешь?

– Ну, я нет…

– Так чего ты тогда умничаешь?

Они отвернулись друг от друга, и Павленко закурил.

Через довольно большое время, за которое многие успели поспать, пригревшись на солнышке, сидящие на носу стали подниматься, всматриваясь вдаль. Их охрана не одергивала, сама тоже вглядываясь вперед по курсу корабля.

– Берег, – толкнул локтем Александра Виктор. – Скоро мы сойдем, и, вот увидишь, в какой гадюшник нас поселят.