Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

его авторитет против британского влияния в стране. Пусть он призовет к союзу Германии и Норвегии, который пойдет на пользу обеим странам.

– Да, фрау полковник, – кайзер озадаченно покачал головой. – Как жаль, что вы не состоите на службе Германской империи. У меня бы вы обязательно стали генералом. Но, как мне кажется, в России вас тоже ждет блестящая карьера. Я обязательно воспользуюсь вашими советами и постараюсь принять все меры к тому, чтобы при высадке в Норвегии пролилось как можно меньше крови моих храбрых солдат. Мы должны опередить британцев и раньше их оказаться в норвежских портах. Я верю, что так оно и будет! До свидания, фрау полковник. Полагаю, что наша с вами встреча не последняя. И да хранит вас Господь!

Часть 3

Северный ветер

15 марта 1918 года, полдень.

Севастополь, Константиновский равелин

Два очень непохожих друг на друга человека беседовали, стоя под моросящим дождем на крыше Константиновского равелина, и шум черноморского прибоя заглушал их слова. Одним из собеседников был 39-летний Мехмед Ибрагимович Османов, пришелец из будущего, майор службы внешней разведки и турок по национальности. Его собеседником был 36-летний Симон Аршакович Тер-Петросян по кличке Камо, сын состоятельного подрядчика и друг детства Сталина, революционер-большевик, лихой боевик и исполнитель «эксов», армянин по национальности.

Поначалу Камо воспринял эту версию Октябрьской революции настороженно. Его беспокойная натура, склонная к авантюрам, требовала углубления революции и безудержного террора против представителей эксплуататорских классов. К тому, что на сторону революции встали пришельцы из будущего, и порядкам, которые они стали наводить в советской России, Камо поначалу отнесся отрицательно. Уж слишком все это было непохоже на его дореволюционные представления о будущей народной власти и диктатуре пролетариата. Но его почтительное отношение к Кобе, который и ввел в революцию сына состоятельного и уважаемого горожанина, удержали Камо от участия в мятеже Троцкого – Свердлова.

Сыграл свою роль и авторитет Ленина, также поддержавшего сталинский курс на мирное развитие революции. Дружба и личная преданность двум вождям революции оказались для него выше идеологических разногласий. Не зря же Ленин в нашей истории называл Камо «человеком совершенно исключительной преданности, отваги и энергии».

Да, энергии Камо было не занимать. С того момента, как Керенский добровольно отдал власть большевикам, он немало помотался по России, выполняя поручения Кобы и Старика: Петроград, Москва, снова Петроград, Тифлис, Баку, снова Москва, и опять Петроград. И вот совсем недавно, примерно десять дней назад, Сталин снова вызвал к себе старого друга и товарища по партии.

– Послушай, Камо, – сказал Коба, – нашей партии и государству снова нужны твои таланты подпольщика и отчаянного борца за победу революции.

Камо внимательно посмотрел на своего друга. Он не любил громких фраз и предпочитал словам дело.

– Коба, – ответил он, – ты же не первый год знаешь меня. Я готов ради революции отправиться хоть на край света. Говори прямо – куда и когда я должен ехать?

– Я все скажу тебе, – Сталин похлопал по плечу отчаянного армянина. – Дело предстоит тебе непростое и опасное. Для начала ты должен собрать группу из преданных и опытных в военном деле людей, и с ними как можно быстрее выехать в Севастополь. Там ты встретишься с одним человеком. Он и объяснит тебе все детали предстоящего вам задания. Только учти, все люди в группе, кроме тебя, естественно, не должны знать подробности того, что вам нужно будет сделать. Лучше всего, чтобы они оказались дашнаками, мстителями за своих зверски замученных братьев и сестер. И чтобы они готовы были мстить убийцам даже ценой своей жизни.

– Мы отправимся в Турцию? – догадался Камо.

– Ты угадал, – кивнул Сталин, – именно в Турцию. Для успеха дела революции нам необходимо уничтожить несколько турецких политиков и офицеров, опасных нашей советской власти и запятнавших себя кровью армян.

– Хорошо, Коба, – ответил Камо, – я все понял и готов выехать немедленно. Теперь скажи мне, кто тот человек, с которым я должен связаться в Севастополе?

– Это наш человек, – усмехнулся в прокуренные рыжеватые усы Сталин. – Это красный наместник Крыма и Северной Таврии, майор Мехмед Ибрагимович Османов. Все дальнейшее он объяснит тебе лично.

– Офицер, – отшатнулся Камо, – да еще и турок. Коба, да ты что, с ума сошел?! Ведь ты же знаешь, как я ненавижу и тех и других!

– Камо, – строго, чуть повысив голос, произнес Сталин, – я же сказал тебе, что это наш человек. А ты ведь знаешь, что я за свои слова отвечаю. С отрядом в сотню штыков и сабель он разогнал как местную белогвардейщину, так и тех из числа наших товарищей, которые оказались нам совсем не товарищами, и установил в Крыму советскую власть. Уникальный человек, одинаково свободно цитирующий Коран и труды Маркса, способный действовать не только силой оружия, а еще словом и личным примером. А то, что он офицер и турок – так это даже нам на руку, – это помогло ему завоевать авторитет у местного населения и сделать Крым одной из самых спокойных губерний Советской России.

– Ну, Коба, разве что ты за него ручаешься, и если он действительно таков, как ты мне говоришь, – смутился Камо, – то я поеду в Севастополь и сделаю все, что скажет мне товарищ Османов, и что необходимо для дела нашей революции.

При встрече в Севастополе майор Османов посмотрел на Камо заинтересованным взглядом и предложил ему переговорить там, где их никто не сможет подслушать, предложив в качестве такого места крышу Константиновского равелина. И вот все получилось так, как гласит известная мудрость – политика укладывает в одну постель самых разных людей. Если товарищ Сталин сказал, что надо – значит, надо!

Вот уже час Камо и Османов стояли на крыше Константиновского равелина и, любуясь белопенными волнами, бегущими под низким серым небом, со знанием дела обсуждали вопрос, который должен был еще раз изменить привычное течение истории.

– Значит, так, товарищ Османов, – сказал Камо, когда собеседники остались наедине, – группа для планируемой акции подобрана, как и просил меня товарищ Коба. Все они из числа дашнакских боевиков. Ребята все опытные, храбрые, местами до безумия. У всех из них турки убили или близких родственников, или друзей. Подробностей акции и имена тех, кого они должны уничтожить, я им еще не сообщил.

– Дашнаки, товарищ Камо, – произнес Османов, глядя в глаза своему собеседнику, – на данный момент могут быть нашими попутчиками. Но не более того. Они националисты, а для нас, товарищ Камо, нет разделения людей на нации. И потому когда мы начнем устанавливать в Армении советскую