Читать книгу - "Титан VIII ранга - Павел Вяч"

алхимик, — пал от руки любимого ученика. Всё, как мне и предсказывала провидица.

— Где ты? — крикнул Морозов. — Покажись!

— Я прямо перед вами, — мягко отозвался алхимик.

— Трон? — с удивлением протянул я.

— Верно, — вздохнул алхимик.

— Какого чёрта? — нахмурился Морозов. — Это, что, какая-то шутка?

— Я бы сказал, это некий фетиш одарённых, — медленно покачал головой я. — Особенно тех, кто связан с магией Жизни или Смерти.

— Это не фетиш, — поправил меня алхимик. — Это стандартная практика. Любой сильный маг рано или поздно создаёт свой личный якорь. Ну или просто заключает сделку с Сетью.

— Что за бред, — проворчал Морозов, но я, в отличие от него, заинтересовался словами Кристоса.

— Сделку с Сетью? — протянул я. — Это как?

— Выполнив определённые условия, практически любой маг может выбрать службу Сети и обрести условное бессмертие, — охотно поведал Кристос. — Другими словами, в обмен на множество ограничений и обязанностей, одарённый получает жизнь.

— Неплохо, — буркнул Морозов. — Но скучно.

— Кому как, — не согласился Кристос. — Для кого-то возможность наблюдать за магической эволюцией мира или собирать по крупицам знания Древних становится смыслом жизни.

— А зачем это Сети? — поинтересовался я.

— Как это зачем? — удивился алхимик. — Чем больше одарённых соглашаются на службу, тем больше возможностей появляется у Сети.

— Типа вычислительные мощности? — усмехнулся Морозов. — Я читал такую книгу. Мозги людей использовались в качестве вычислительных центров.

— Сеть использует схожий принцип, — согласился Кристос. — Кто-то даже называет таких разумных ретрансляторами. И чем выше эффективность разумного, тем больше возможностей он получает. Доходит до того, что некоторые разумные на службе Сети становятся стелами, раргами и даже ра-рарогами.

— Раргами? — переспросил я.

— Сразу оговорюсь, — в голосе алхимика мелькнуло сожаление, — что это прерогатива Порога. В остальных мирах эта практика развита не так сильно. Но даже я, при условии скрупулёзного выполнения всех обязанностей на протяжении нескольких десятков лет, смог бы получить возможность влиять на одарённых.

— Это как? — заинтересовался Морозов.

Мне, признаться, было интересно не меньше. Да, я понимал, что время действительно поджимает, что пора возвращаться к Севасу, а оттуда на Землю и в Школу, но что-то мне подсказывало — сейчас мы с Эдом слышим важную информацию. Очень важную.

— Направлять, подсказывать, вести, — принялся перечислять Кристос. — Условно, мне нужно укрепить влияние Сети на севере, но там существует сложность в виде диких племён с сильными шаманами. И что делать?

— Что?

— Либо уничтожать племена, либо договариваться с ними, либо мягко ассимилировать, — Кристос рассказывал о возможности Сети с удовольствием, было видно, что тема ему действительно интересна. — Но в любом из этих вариантов нужен… герой.

— Герой? — усмехнулся Морозов. — То есть… пешка?

— Когда как, — отозвался Кристос. — в любом случае, каждый получает то, что хочет. Герой — незабываемое приключение и награду. Стелы и рарги — увеличение силы и возможностей. Сеть — расширение зоны влияния и следующие из этого изучение, систематизация и каталогизация магических проявлений.

— Откуда ты всё это знаешь? — задал я один из самых важных, на мой взгляд, вопросов.

— Наш мир должен был интегрироваться в иерархическую структуру Порога, — не раздумывая, ответил алхимик. — Ведь этот лес был создан при участии одного из ра-рарогов Порога.

— Но…

— Но вмешались песьеголовые, — совсем по-человечески вздохнул Кристос. — А дальше вы и сами знаете. Их некроманты и шаманы сделали всё, чтобы наш мир стал их колонией, а когда этого не случилось, разбили его на тысячи Осколков.

— В чём ваш интерес, Кристос? — в лоб спросил я. — Без обид, но ещё полчаса назад вы вели себя, как фанатик.

— Лайоми был сыном магессы из Порога, — с явной неохотой протянул алхимик. — И я дал клятву, что буду защищать его до самой смерти. Чего бы мне это ни стоило.

— Вот оно что… — протянул я. Сейчас, и вправду, картинка становилась более понятной. — А взамен? Что вы получили взамен?

— Выбор, — вздохнул алхимик. — Или стать раргом на Пороге, или ретранслятором в собственном мире.

— Ясно.

Вот теперь картинка окончательно сложилась. Не знаю, как Кристос коммуницировал с той магессой с Порога, но данная им клятва оказалась настолько серьёзной, что он вынужден был сначала предать своего короля, а потом и принять смерть от рук своего ученика.

Про Порог я его даже спрашивать не стал. Тут одно из двух — либо не захотел окончательно бросать свой мир, либо до сих пор опасался гнева магессы. Да, формально он выполнил клятву, но Лайоми погиб, и Бог его знает, как на эту новость отреагирует его мать…

Зато сейчас Кристоса ждёт увлекательное приключение — по кусочку восстанавливать свой мир, словно лоскутное одеяло.

Вот только… Что они будут делать, если к ним в мир снова придут песьеголовые?

— А вы не боитесь псов? — протянул я.

— Как я понял, король Севас заключил договор с вашим миром, — осторожно ответил алхимик. — А если нет, я буду ходатайствовать об этом. Наша магия, алхимия и портальные арканы идеально дополнят ваши технологии.

Я переглянулся с Морозовым, и тот молча кивнул головой.

Впрочем, я и сам понимал, что это будет оптимальным союзом. Вот только… Откуда Кристос знает про наш уровень технологий?

— И что у нас за технологии? — прищурился Морозов, которому в голову пришла та же мысль, что и мне.

— Я видел бой за королевство, — ответил алхимик. — Ваши изрыгающие огонь и сталь конструкты очень похожи на оружие ксуров, но вместе с тем какие-то другие.

— И по одному оружию вы сделали такой далекоидущий вывод о наших технологиях? — покачал головой Морозов.

— Да, — подтвердил Кристос. — Ваше оружие, ваша одежда, ваша обувь — всё это явно нерукотворная работа. Это нечто похожее на гремлинский конвейер?

— Можно сказать и так, — проворчал Морозов, переглядываясь со мной.

— Я многое знаю, — вздохнул Кристос. — У меня есть высокие допуски и даже права администратора. Правда, в пределах моего мира, но всё же! Наши миры могут быть полезны друг другу!

— Возможно, — кивнул я. — Но у нас