Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

не дошёл до замка. Жёлтый туман напоследок показал дракону два силуэта, тащившие третьего…

В этих силуэтах я легко узнал Анфима и Лихо. Двое сумасшедших магов, на которых не действовала песнь дракона, просто похитили барда и сбежали обратно к хищному лесу.

Может, Анфим не забыл жестокую шутку барда с «зельем целеустремлённости» и решил отомстить? Особенно, учитывая, что брат Анфима Феокрит в своё время искренне пытался помочь Виолу.

Или у Анфима, разум которого сейчас явно изменился, теперь другие цели? Куда он утащил укушенного Феокрита?

Какая участь уготована Виолу, я не знал, и пока лишь мог бессильно сжимать кулаки. Разорваться сейчас я не мог, но знал, что барда мне всё равно придётся искать, раз уж в этом мире я не Тёмный.

Анфим, получается, в который раз спас барду жизнь… Если бы тот нашёл сундук и схватился за рукояти, он был бы обречён.

* * *

Всё это я выведал, коснувшись когтя дракона топорищем.

Я теперь знал, что конкретно от меня требуется. Могучий разум чётко передал мне своё желание — открой сундук, верни мне дитя, и получишь награду. Твои близкие будут жить…

Под моими близкими она имела в виду всех, кого несла на спине. Я не испытывал никакой злости от такого шантажа, и сдавленная горем мать не испытывала никакой моральной дилеммы. У неё не было выбора, и она схватилась за этот шанс, как за последнюю соломинку, а убеждать по-другому она не умела.

Я мог возмутиться, мог попробовать сразиться, но теперь лишь раздумывал, как буду вытаскивать Агату из пещеры. Вот в том, что нам может помочь только Агата, у меня вообще не было никаких сомнений.

У меня вообще куда-то исчезли сомнения. Когда сработало топорище, из глубин тройственной души выглянул Хморок, овладев частью моего сознания. Ему тоже зачем-то была нужна Агата…

* * *

Пока мы летели, я, расставив руки, подпитывал второй источник магии. Воздушные вихри, образующиеся вокруг дракона, имели магическую природу, и от них фонило такой силой, что не воспользоваться таким шансом было грешно.

А вот с огненными контурами у меня было плохо, просто очень плохо… После призыва Тьмы они серьёзно перенапряглись, и теперь мне вообще нельзя было использовать магию огня.

Я успел здорово прокачать воздушные контуры, практически достигнув предела ранга, когда мы подлетели к пещере. Ещё наверху, едва дракон начал снижаться, я ощутил тепло жара, разгоняющего жёлтый туман.

И едва этот жар коснулся моего лица, как внутри меня взыграло такое забытое, но очень родное чувство. «Мы, броссы, рождённые в огне вулкана! Для нас нет ничего роднее таких пещер, дышащих испепеляющим пеклом лавы.»

— Морката, — прошептал я, чувствуя тревогу Хморока.

У меня всё скрутило, будто я снова попал под действие чьего-то контроля. В голове у меня пронеслись какие-то жестокие бросские обряды, связанные с младенцами и их посвящением. Первые волосики мальчишки сгорают в дыхании лавы, и кровь будущего воина приобретает способность сжигать Тьму…

Если драконья песнь попадала сначала в уши и только потом сковывала разум, мышцы, то новое ощущение накатывало изнутри. Я видел огромный зёв пещеры, видел отсветы огня изнутри… Ощущал своё тело, при этом видел себя будто бы со стороны.

Драконьи когти коснулись земли, и туманная грива мягко спустила нас вниз. Под моими сапогами хрустнул горячий гравий, я опустил сундук и, расправив плечи, встал перед пещерой.

Всё это уже было… Я что-то даже ни разу не поинтересовался, а как Хморок познакомился со своей Моркатой?

«Возможно, ты сейчас узнаешь эту историю», — голос Хморока прогремел в голове.

Одновременно с этим пещера вместе с теплом вдруг выдохнула… снег⁈ Да, мне в лицо брызнуло холодом и колючим льдом, который тут же обратился в воду. Кажется, Агата тоже не нашла ничего лучше, кроме как высвободить холод своей души.

Ну, растопить душевный лёд Агате мог помочь только один человек, её лучший самозванный ученик.

— Ну что ж, — прошептал я, без страха шагая вперёд, — Делай что должно, и будь, что будет…

В доспехах стало нестерпимо жарко и даже тесно, и мои руки уже цепляли защёлки, скидывая их на камни. Одежда всё равно сгорит, так хоть броню поберегу.

Позади испуганно охнул Лука, и я, повернувшись, махнул топорищем:

— Ждите здесь.

И что он такого увидел во мне? Глазёнки как блюдца.

— Сумрак, за мной, — скомандовал я Кутеню, ступая под своды пещеры.

Глава 28

После полёта и свиста ветра в ушах здесь показалось очень тихо. Меня встретил ровный, едва слышный гул, исходящий из далёких недр, где играли какие-то отсветы.

Я постоял некоторое время, собираясь с мыслями. Жёлтый туман клубился за спиной, и мои освободившиеся от его влияния чакры словно вздохнули от облегчения.

Первый зал, который я уже лицезрел в видениях сумасшедшего дружинника, был огромным. И усеянным трупами… Кутень скалился, обнюхивая их.

Тут были и изменённые упыри, и обычные дружинники, всё в тех же роскошных доспехах, выданным Левоном. Советник не скупился на броню своих воинов, но против Агаты им это не помогло…

Я осторожно ступал, перешагивая мертвецов, и пытался представить, как произошла битва. Судя по телам дружинников и упырей, они упали в один момент, когда попытались обратиться. Просто кто-то успел, а кому-то Агата Ясная не дала даже и на это времени.

Склонившись над одним из дружинников, я коснулся его топорищем. Лишь смутные образы, потому что душа уже покинула тело. «Бежит с клинком, в лицо бьёт снег. Потом у него перехватывает дыхание от холода, а следом наступают темнота и тишина».

На ощупь плоть бедняги показалась податливой, даже немного водянистой. Явно была переморожена.

Ох, и сильна Дочь Луны! Меня даже стала распирать неожиданная гордость… Магистр убила их одним махом, просто мгновенно заморозив жидкости внутри их тел. Разве такое бывает? Тем более, учитывая то, что защищены воины были довольно неплохо?

— Бывает, бывает, — сказал я сам себе, поджав губы, — На пороге смерти всё бывает.

Я знал, о чём говорил. Такие силы магистр просто так тратить бы не стала — управление чужими телами и душами это уже тёмная магия. Надеюсь, ей помогла Морката…

В пещере чувствовался запах Тьмы. Нет, не тот аромат детской сумрачности, которым сквозил Левон и его предшественники, которых я убил… Они были порабощены Тьмой, но сами ей повелевать даже не могли, разумом не вышли.

Так будет пахнуть от Кутеня, когда он станет взрослым