Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Видно, что его, да и всех бойцов штурмовой группы очень злят степные казаки.

А вот Саблин не таков, с ним всё хуже, он не может высказаться и сплюнуть. Молчаливый и закрытый человек с виду вроде бы и невозмутим, но изнутри его разъедает холодная злоба. Костяшки пальцев, что сжимают дробовик, под крагами побелели. Просто он всё хранит в себе, растит её в себе. И злится он не на китайцев, что с них взять, они непримиримые враги. Сейчас он думает о том, что сам бы расстрелял командира степняков, который дал приказ отходить и бросить их первый взвод в степи на растерзание китайцам. Аким сам бы вызвался в расстрельную команду. И плевать ему, что лёгкие казачьи части не предназначены для вязких и тяжёлых контактов. Они могут за час пройти по барханам тридцать километров. Но это бойцы с лёгким вооружением на квадроциклах, багги и слабо бронированных БМП. Их задача — быстрые рейды по степи, фланговые обходы, засады, контроль и разведка. Нет у них ни тяжелого вооружения, ни сотен мин, как у пластунов, и броня у степняков много легче пластунской.

Но всё равно ничто из перечисленного не оправдывает такого поведения в глазах Саблина. Внутри его всё клокотало от злости, хотя внешне он невозмутим, разве что хмур и угрюм.

— Ладно, — продолжает прапорщик, — мы уже загрузились.

И тут голос в наушниках шлема, говорит подсотенный Колышев:

— Вторая сотня, собраться у головной машины.

— Пойдём, хлопцы, — говорит прапорщик, — не дай Бог ещё и сейчас опоздать. Подсотник съест поедом.

— Значит так, — чуть подумав, говорит Колышев, оглядывая в свете фар БТР-а собравшихся казаков. — Первый взвод был выдвинут в боевое охранение дороги, он и два взвода из Одиннадцатого Казачьего полка охраняли дорогу с востока. Час назад они сообщили, что атакованы превосходящими силами противника, говорили, что китайцев ориентировочно две роты. Совместно со степняками было принято решение отходить, но наши почему-то отойти не смогли. Казаки из Двадцатого Линейного полка, поняв, что наши не отошли и ведут бой, вернулись за ними, но подойти уже не смогли, теперь они тоже ведут там бой.

— Значит, не бросили наших степняки, — шепчет Каштенков, что стоит рядом с Саблиным.

От этого как-то сразу настроение у Акима улучшилось. Это всё просто неразбериха, не струсили линейные, не убежали. И зря он кого-то расстреливать уже собирался.

— Наши блокированы, — продолжает подсотник. — Задача номер один — подойти и деблокировать четвёртый взвод, забрать раненых, — он замолчал на секунду, — и убитых, если есть. Задача два — подготовить позиции и предотвратить возможность прорыва противника к дороге. Дождаться подхода основных сил полка. Вопросы?

— Да как там, в барханах, позиции подготовишь? — крикнул кто-то.

— По мере возможности, к дороге до утра мы китайцев подпустить не должны.

— А чего БТР-ов только два? — спросил Володька Карачевский.

Подсотенный как будто ждал этого вопроса, он даже, кажется, обрадовался ему:

— Для господ генералов из четвёртого взвода сообщаю: на первом БТР-е ушёл первый взвод, ещё один БТР неисправен, а на двух этих, — он указал рукой на два готовых к выходу бронетранспортёра, — поедет второй и третий взвод. А вам господа, будет подан вон тот комфортабельный грузовик.

— Так это двухвосный грузовик, — произнёс Юрка Червоненко, — он в барханах не пройдёт.

— Рад, что вы заметили, — язвительно сказал Колышев, — но другого в нашем распоряжении, к сожалению, нет, так что вам, господа из четвёртого взвода, придётся перед барханами спешиться, взять всё, что положено по боевому расписанию и догонять второй и третий на своих, как говорится, двоих. Если вас, конечно, это не затруднит. И надеюсь ни у кого из вас, господа из четвёртого взвода, не будет проблем с ходовой частью брони. Я не хочу слышать, что среди вас есть отставшие из-за поломок приводов или сервомоторов на марше.

Четвёртый взвод молчал. Все остальные пластуны тоже.

— Ну, раз вопросов больше нет, — продолжал Колышев, — добавлю: командовать операцией буду я, так как Короткович уехал с полком и будет только через четыре часа. Всё, грузимся.

Казаки стали быстро грузиться, кто на тёплую броню, кто в грузовик. И когда они грузились, между ними в свете фар, стали пролетать белые, лёгкие шарики. Ночной ветер нёс их с запада.

— Пух, — с непонятной радостью сказал Володя Карачевский.

— Что-то рано степь зацветает, — сказал урядник Носов, усаживаясь рядом с Саблиным. — Сейчас и саранча, значит, полетит. А потом и прохладненько станет.

— Скорее бы уже, — произнёс второй номер снайперов Серёгин. — Осточертела жарища.

Машина дёрнулась — люди в ней качнулись — поехала вслед БТР-ам, и колонна второй сотни покатилась в ночь, на выручку своим товарищам, что вели бой в десяти километрах отсюда.

⠀⠀

Глава 7

Ночь, двадцать пять градусов, звёзды. Удивительно, как хорошо бывает в степи. Ни пыльцы тебе, ни мошки, ни зноя. Саблин отключил электрику и скинул шлем, который болтался на затылке. Респиратор тоже стащил с лица, дышал полной грудью, этим замечательным прохладным воздухом. Только саранча стрекочет вокруг, летает в свете фар БТР-а, её так много, что стрёкот множества крыльев сливается в нудный, непрерывный гул. Она летит к дороге вместе со степным пухом, со всех окрестных пыльных барханов, привлекаемая тучами пыли и шелестом электроприводов. Если бы не саранча, можно было бы думать, что ты в раю. Впрочем, Саблин так и думал, сидя на броне, облокотившись на ствол двадцатимиллиметрового орудия и покачиваясь в такт неровной дороге. Под ребристыми колесами скрипят пыльные наносы, маленькие барханчики, что за ночь собрал на дороге ветерок. Безмятежность. Мерное покачивание и звуки убаюкивают. Так можно и заснуть, но спать нельзя, свалишься с брони. Такое бывало. Не с ним, конечно.

И вдруг зашелестели колёса, инерция качнула его вперёд, бронетранспортёр встал. Сразу сзади его догнала пелена мелкой пыли. Саблин натянул респиратор.

И секунды не прошло, как остановились, а со второго БТР-а уже кричат:

— Аким, чего встали-то? Приехали?

— Сейчас, — кричит Саблин в ответ и стучит прикладом по броне. — Вася, чего стоим?

— Пост, — орёт водитель из кабины через открытый люк.

— Пост, — кричит Саблин назад в пыль.

— Сотника на пост просят, — тут же орёт в открытый люк мехвод Вася из БТР-а.

— Сотника на пост, — кричит Саблин назад.

«Сотника на пост, — отзываются дальше, и ещё дальше, и ещё, — сотника на пост».

А из темноты в свет фар выходит солдат в пыльнике, с винтовкой, в шлеме, открыто подходит к БТР-у и говорит, задрав голову:

— Товарищи сапёры, у вас сигаретки не будет,