Читать книгу - "Искатели жребия - Николай Романецкий"

— Привет! — сказал Калинов, нарисовав на железобетоне любовь.

— Здравствуй!

— Ты извини, я вчера немного устал.

Жена натянуто улыбнулась. Потом поджала губы. Промолчала.

Калинов крякнул. Виновато подмигнул:

— Хочешь, приглашу тебя сейчас к себе на огонек?

— Нечем заняться? — спросила Вита подчеркнуто-участливо. — Или приспичило?

— Будем считать: приспичило.

— А у меня дела! — В глазах Виты мелькнул вызов.

Калинов вздохнул:

— Поговорили супруги… Тогда я тоже по делу. Ты не знаешь, куда собиралась моя вторая супружница?

— А что, ни минуты без нее прожить не можешь? — Вита опустила голову, помолчала. — Извини!.. Мне она ничего не говорила. Впрочем, какие могут быть дела у беременной женщины? Прогулка или свидание с врачом.

«Не стоит ей сообщать, — подумал Калинов. — Или сказать?..»

— Виточка, будь ты с нею поласковее. Сама ведь когда-то находилась в таком положении.

Да и с нею в первый раз была, как мама родная… Но вслух этого не произнес.

— Хорошо. — Вита кивнула. И, вздохнув, добавила: — ты, муженек, прав. Как всегда!

«Нет, — решил Калинов, — не буду я ей ничего говорить. К обеду-то секунда всяко объявится. Если не будет характер выдерживать…»

— У нас сегодня гости, — сказала Вита. — Марину я предупредила. Постарайся не опаздывать. Они будут к семи.

Вита выключила связь. Калинов посидел, тупо глядя в окно. Надо было работать, но в голову лезла всякая чушь. Что за муха укусила маму-два? Кому она хочет досадить? Ему?.. Так он и так ее чуть ли не на руках таскает. Таскал бы и в буквальном смысле — да тяжеловата на сносях стала!

Он знал, что беременные иногда уничтожали своих эскулапов. Эскулап — не врач, только и разговоров от него: то нельзя да это не рекомендуется. А иногда так хочется чего-нибудь вредненького попить или скушать! Спасу нет! И вреда особенного тоже… Сняла браслет — и каблучком его. Эскулапу много не надо, он на такие перегрузки не рассчитан. Не водолазов эскулап, а беременной женщины. Опять же, доктора понервировать своего да мужа подергать… Всем им в беременности внимания не хватает. А у нас работа! И другую жену обхаживать надо — тоже ведь прекрасного пола представитель. Вот они и ломают браслетики — урон невелик, а сразу убедишься, что весь мир вокруг тебя вращается.

Ладно, решил он, подожду до обеда. Что там у нас на повестке дня?

* * *

Через полтора часа, расправившись с очередным звонившим, он в очередной раз убедился, что голова занята не работой. Маринина выходка беспокоила, на сердце лежал каменюга размером с постамент Медного всадника, и Калинов тщетно пытался убедить себя, что совершенно не волнуется. Ну подумаешь, уничтожила приборчик!

Но не выдержал. Переключил свой служебный канал на Милбери, а сам отправился в Летний сад. За двадцать минут обшарил все уголки, которые любила Марина, и, нигде ее не обнаружив, вернулся назад.

На тейлоре горел сигнал ожидания. Кого-то не устраивало общение с Милбери, кому-то требовался «сам» собственной персоной.

Калинов сел за стол, привел в порядок дыхание, справился об абоненте. Связи с ним ждал секретарь ЕПСП. Калинов дал согласие. Через несколько секунд удовлетворенное лицо Петера Крайчика проявилось на дисплее. Поприветствовали друг друга, поговорили о том о сем. А потом Петер выдал новость:

— Алекс! Мы намерены выдвинуть вашу кандидатуру в члены Совета Планеты от Северного Европейского округа.

Калинов опешил. Он не состоял в Европейской партии сторонников полигинии, поскольку быть работником Социологической комиссии значило быть беспартийным. И хотя полностью избежать влияния политической раскладки сил не удавалось, но к этому всегда стремились. Социологическая комиссия должна учитывать интересы людей, а не партий.

— Я понимаю, — говорил Крайчик, — что вы не вступите в ЕПСП, но этого и не требуется. Вы все равно душой наш, даже будучи беспартийным. И кто, как не вы, способен в достаточной степени отстаивать интересы многоженцев?

Калинов поблагодарил за доверие, обещал подумать и хотел было раскланяться, как вдруг к нему явилась беспокойная мысль.

— Простите, Петер! Могу ли я знать, когда было принято решение о моей персоне?

Крайчик удивился, но ответил:

— Решение обратиться к вам было принято вчера на секретариате. Особенных прений оно не вызвало.

— А журналисты были поставлены в известность?

— Да, по окончании секретариата состоялась пресс-конференция.

Калинов еще раз поблагодарил, и они распрощались. Само по себе известие было приятным, но теперь события сегодняшнего дня сразу стали видеться под иным углом, и Калинов обеспокоился еще больше.

Снова позвонил домой. Анфиса сказала, что младшая хозяйка еще не возвращалась, а с Женькой они уже искупались, и он, такой потешный, затеял…

Калинов, не дослушав, переключился на Виту.

— У тебя сегодня что, — осведомилась Вита, — день усиленного общения с примой?

— Подожди! — оборвал Калинов. — Дай мне номер Марининого доктора.

— А что случилось? — встревожилась Вита.

— Пока не знаю. Давай номер!

Мегера исчезла, с дисплея на Калинова смотрела теперь заботливая супруга, продиктовала номер. Зуев отозвался сразу.

— Сигнал не возобновился?

— Нет. — Зуев развел руками. — Наверное, она сломала браслет.

— А вы не могли бы взглянуть на последний кусок записи? Перед самым исчезновением сигнала…

Лицо врача исчезло с дисплея. Калинов увидел его правое ухо, полуприкрытое черными волосами.

— Что именно вас интересует?

— Меня интересует, нет ли в записи перед исчезновением сигнала чего-либо странного, — раздельно произнес Калинов.

С минуту на экране красовалось ухо. Врач что-то мурлыкал себе под нос. Потом замолк, удивленно посмотрел на Калинова и снова отвернулся. Еще полминуты тишины. Наконец Зуев протяжно свистнул.

— Ничего себе!.. — На дисплее появились его округлившиеся от удивления глаза. — Никогда такого не видел! Графики имеют такую форму, словно Марина Васильевна уснула. Только не так, как обычно — в течение нескольких минут, — а сразу. Продолжительность участка изменения ритмов — всего две секунды. Интересно…

«Очень интересно, — подумал Калинов. — А главное, очень понятно».

— Вы давно работаете? — спросил он.

— Год. А что?

«Зеленый, — подумал Калинов. — Не встречался еще с подобными ситуациями. А в институте не изучали».

— Ничего, — сказал он. — Спасибо вам.