Читать книгу - "Арматор - Виктор Коллингвуд"

и получают плату за свой путь. Дальше тот заключает новую сделку. Чтобы лодочники не решили, будто им предстоит даром трудиться ради моей карты, я выдал задаток железом и табаком. За первую удачную доставку обещал доплатить серебром, а если путь окажется пригоден для регулярных рейсов — продать им шлюпку в счёт будущих перевозок.

Тым, услышав о шлюпке, впервые за весь разговор вмешался без приглашения. Он хотел знать, можно ли поставить её рядом со своей батой и ещё раз сравнить днища. Пришлось разрешить. Будущий перевозчик уже примерял имущество, которого пока не заработал. Мне такое отношение было близко и понятно.

У нашей лодки хватало преимуществ перед местными батами: она была легче, на спокойной воде несла больше груза, не зарывалась носом и позволяла сложить поклажу так, чтобы до неё не добирались брызги.

Но нивхи отыскали у неё и недостатки. Нагруженную лодку следовало вытащить. Шестеро взялись за неё, но тяжёлый корпус упрямо оставался в воде. Пришлось разгружать часть поклажи, подкладывать жерди и звать ещё людей.

На русском причале это было бы мелким неудобством. Здесь, где каждый выход в море заканчивался на берегу, оно превращалось в ежедневную лишнюю работу. Свои баты эти же люди вытаскивали намного легче.

В результате пришлось записывать предложения по доработке: уменьшить тяжёлые детали, изменить места для захвата и добавить съёмные катки, которые можно возить с собой. Один нивх показал, где нужен другой упор для весла. Толмач переводил, Северцев записывал размеры.

После разгрузки нашу лодку снова спустили на воду. Проверили подход, поворот и обратный путь. В результате местные признали, что для тяжёлого груза это весьма полезная вещь. Но после изменений станет ещё лучше.

Пришлось мотать на ус, ведь такие лодки станут хорошим платёжным средством, да и по Амуру на них возить грузы и людей будет удобнее. Двойная выгода для меня!

Когда мы стали на спокойной воде близ устья, я позвал Северцева и предложил ему отправиться в Забайкалье.

— Сейчас? — переспросил он.

— Сегодня. Дорога дальняя и не быстрая, а надо успеть обернуться до ледостава.

Он посмотрел на лодки, которые ещё стояли у нашего борта.

— С этими людьми? С дикарями?

— С ними. По Амуру. До верховьев — как сумеете, дальше найдёте путь к Нерчинску. Я напишу Пестелю, восточно-сибирскому губернатору. Отдадите его, затем купите хлеба, наймёте людей, выясните, можно ли поставить регулярные перевозки. С ними же отправитесь обратно.

— Они знают дорогу до Нерчинска?

Мы снова позвали Михайлова и Тыма. Тот подтвердил при приказчике, что знает нижнее течение и людей выше по реке, а те ведут торговлю дальше. Ни один из них не обещал доставить русского приказчика прямо к дверям нерчинского воеводы. Северцев попросил назвать тех, кому его передадут. На это ушёл остаток дня.

— Вы хотите возить русские грузы их лодками, — сказал он мне вечером, когда Тым, наконец, покинул каюту. — Если китайские люди спросят, что везут, скажут — свой товар. А я кто? Их дальний родственник?

— Вы — первая проба. За вами никто не прячется. Если встретите заставу, придётся объясняться. Дальше груз пойдёт без русского пассажира.

— Вы, значит, нашли лазейку для товара. Для приказчика пока не нашли.

— Нашёл только человека, который способен добраться, записать дорогу и вернуться с честным ответом. Если считаете поручение безумным, скажите.

Северцев прищурился.

— Рисковый вы человек, граф… Ну, была — не была. Съездить и посмотреть можно! Но запасной путь на случай, если дальше меня не повезут, я должен знать заранее.

Я дал Северцеву дорожные деньги и письма, одно из них — русскому начальству в Забайкалье. Если путь окажется закрыт, он должен был вернуться, а не искать обход в одиночку.

Письмо вышло длиннее, чем я ожидал. В торжественном тоне я написал Ивану Борисовичу Пестелю, что лейтенант Сукин установил морское сообщение вдоль западного берега Сахалина до самого Охотского моря, а также нашёл вход в устье Амура. Сахалин, следовательно, остров. Приложил копию карты и попросил содействия в подборе моряков, мастеров, земледельцев и в закупке хлеба для русских владений в Америке. Пусть начнут хотя бы с нескольких семей и одного груза, который можно довезти. Большой проект я изложу после того, как Северцев вернётся с ответом.

Последним абзацем попросил обращаться с посланцем осторожно и не поднимать шуму вокруг амурского пути до решения государя. Нарисовать на карте новый пролив было легче, чем объяснить, чьи это теперь воды.

— Если река встанет раньше, — предупредил я Северцева — зимуйте там, где сможете. Не гоните людей ради моего письма.

— Хорошо, Ваше сиятельство. А вы уж, будьте добры, не продайте до моего возвращения весь хлеб, который я должен был привезти!

Он устроился среди тюков, проверил, не подмокла ли бумага под вощёной тканью, и знаком показал, что готов. Тым оттолкнул лодку. Два гребца подхватили течение поперёк и повели её к тёмной линии русла, встречная вода заставила их сразу взяться за дело как следует.

Сукин стоял рядом со мной с картой под мышкой.

— Далеко его посылаете.

— Дальше, чем хотелось бы. Но если дожидаться разрешений, весны и человека, который уже знает каждую протоку, он никогда не отплывёт.

Лодка Северцева стала маленькой тёмной чертой на широкой реке. Я ещё видел её, когда Сукин распорядился сниматься с якоря. «Елисавета» повернула к северу, китайская джонка пошла следом. На карте лежал новый пролив, в Приамурье плыл мой приказчик с письмом и деньгами, а впереди ждал Охотск.

Я смотрел на две уходящие к северу мачты и на маленькую лодку, ползущую против течения. Из одной дороги получились две. Теперь бы обеим дойти.

— Жизнь налаживается, — сказал я. — Ещё немного, и стану настоящим арматором.

— Станете! Вот только доведём корабль до Охотска, — отозвался Сукин. — И станете!

Nota bene

Еще у нас есть:

1. Почта b@ — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

«Анонимность».

* * *