Читать книгу - "Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны"

он полон стрекочущих, шипящих, поющих, квакающих, рычащих и бормочущих тварей.

Что подводит нас ближе к сути, то есть ко мне.

Рожденная в куда более свободомыслящей культуре, чем нынешняя холодная, пуританская человеческая цивилизация, я недавно устремилась туда, где трава чернее, и обосновалась здесь – где выделяюсь на экранах радаров, словно карликовая звезда, – что означает обезьянье любопытство и итоговое приземление, что означает мужчин, которые провели вдалеке от нынешней холодной, пуританской человеческой цивилизации достаточно времени, чтобы оценить такую обольстительную куколку, как я.

Что подводит нас к самой сути. То есть к моей проблеме.

Я по роду занятий колдунья, а не богиня, но во мне течет изрядно крови нимфы (что может быть и хорошо, и плохо, если вы часто смотрите на вещи с подобного ракурса – я так нет). Так вот, я наслаждалась своими очевидными преимуществами очень долгое время, пока одна лесбосская сучка с кошачьей душой в припадке извращенной ревности (или ревностной извращенности, если пожелаете) не наложила на меня проклятие, что очень плохо (в этом случае я смотрю на вещи с подобного ракурса!).

Понимаете, я люблю мужчин: больших мужчин, маленьких мужчин, толстых, худых, грубых, утонченных, блистательных и всяких прочих мужчин – все их восхитительное племя! Но мое нынешнее злополучное состояние влияет примерно на девяносто девять процентов из них.

Понимаете, когда я их целую, они склонны принимать новые формы – стрекочущие, шипящие, поющие, квакающие, рычащие, бормочущие формы – и все до одной весьма неудовлетворительные – чем объясняются и мои печали, и фоновый шум.

* * *

Порой, после косого дождичка в четверг, появляется нужный парень – какой-нибудь олух с генетической устойчивостью к абракошмабре Сафо – и я всегда с ним крайне ласкова. К сожалению, такие мужчины редки и имеют привычку быстро изнашиваться. И поэтому последние несколько лет положение мое крайне бедственно.

Этот последний экипаж – еще один душераздирающий пример. Ни один из гладковыбритых широкоплечих продуктов Космической Академии не сумел перенести даже легкого прикосновения губами к щеке без того, чтобы не завыть и умчаться на четырех лапах, поджав хвост. Превратить их обратно? Ну да, я могла бы это сделать – но зачем? Что толку целовать животных, чтобы превращать их в людей, если после второго поцелуя они снова станут животными. Поэтому я предоставляю им заниматься практическим дарвинизмом в деревах, а сама принимаю соблазнительный вид и ищу Того Самого.

(Час назад я поцеловала навигатора – вон он, банан ногами чистит…)

– Прошу прощения, мисс.

Ух ты!

– Меня зовут капитан Дентон, и я ищу свою команду, – улыбается он. – Надеюсь, вы знаете английский.

– Не надо больше надеяться, папочка, – говорю я. – Все пучком.

– Прошу прощения?

– Я понимаю тебя, ты, живой праксителев Гермес с армейской стрижкой.

– Вы здесь живете?

– Да, и хорошо. – Я пододвигаюсь ближе и дышу на него.

– Вы не видели здесь моих людей? Когда я обнаружил, что атмосфера пригодна для дыхания, я разрешил им покинуть корабль, чтобы отдохнуть. Это было три дня назад…

– А, они где-то здесь. – Я играю с золотыми медалями на его синем кителе. – За что ты получил эти прекрасные награды?

– О, это Звезда Отваги, это Венерианский Крест, это Лунный Полумесяц, а это Медаль за образцовое поведение, – перечисляет он.

– Хм-хм, – я прикасаюсь к последней из названных им медалей. – И всегда ли ты ведешь себя образцово?

– Стараюсь, мисс.

Я обхватываю руками его шею.

– Я так рада после стольких лет увидеть землянина!

– Мисс, я правда…

Я целую его прямо в губы. Зачем ходить вокруг да около и истязать себя? Лучше узнать сразу.

И ничего! Ни шерстинки! Ни рогов, ни хвоста!

И ничего другого тоже, если уж на то пошло.

Он размыкает мои объятия – осторожно, но в его крепкой хватке чувствуется огромная сила. Он такой… такой властный. Словно аргосский вождь или воитель-мирмидонец…

– Мне понятен ваш энтузиазм при виде другого человека, если, как вы сказали, вы провели очень долгое время в одиночестве на этой планетке. Обещаю, что отвезу вас в цивилизованный мир, как только отыщу свою команду.

– Фу! – говорю я. – Не нужны мне ваши цивилизованные миры. Мне и здесь хорошо. Но ты, здоровяк, – у тебя есть неожиданные таланты… и огромный потенциал! Мы с тобой классно поиграем на клавесине!

– Мисс, девиз нашей службы – «Долг Превыше Всего». Я должен найти свою команду, прежде чем смогу позволить себе какие-либо музыкальные развлечения.

* * *

Я не большая любительница ботаники, но дуб опознаю с первого взгляда. Однако Наука – лишь одна из дорог, которыми может пойти человек…

– Посети мое жилище, – говорю я и свистом подзываю дворец, который прибегает и устраивается по другую сторону холма, там, где его не видно. – Я накормлю тебя и помогу с поисками.

– Это очень любезно с вашей стороны, – отвечает он. (Бабушка Цирцея! Эти плечи!) – Я приму ваше приглашение. Далеко ли идти?

– Мы уже почти на месте, капитан. – Я беру его за руку.

Я скармливаю ему жареного кабанчика, знававшего лучшие дни, и подсыпаю в вино все афродизиаки, что есть у меня в запасе.

После чего сажусь и жду с пленительным видом.

Ничего не происходит.

– Ты разве не чувствуешь себя немножко… некомфортно? – спрашиваю я наконец, поднимая температуру на десять градусов. – Быть может, тебе лучше снять китель.

– Да, пожалуй, я так и сделаю. Здесь немного жарко.

– Снимай все, что захочешь, – предлагаю я, свистом подзывая бассейн. – Может, примешь ванну?

– Я и не заметил этого бассейна. Должно быть, это вино нагнало на меня дремоту.

Я свищу, и надушенная постель вкатывается в комнату под музыкальный аккомпанемент.

– Приятная ванна и хорошая постель – и ты будто заново родишься.

– Мне правда нужно найти мой экипаж, – слабо протестует он.

– Ерунда, в этом мире ничто и мухи не способно обидеть. – Я заглушаю фоновые рычание и вой, чтобы мои слова звучали убедительнее. – За несколько часов с ними ничего не случится, а тебе не помешает отдых.

– Это верно, – признает он наконец. – Они, должно быть, разбили лагерь у какого-нибудь тихого водопада или развлекаются тачболом, как мальчишки. Я приму ванну.

Он раздевается, и я присвистываю, что, к сожалению, побуждает холодильник прибежать в комнату и остановиться рядом с бассейном.

– У вас поразительно сложные сервомеханизмы, – замечает капитан, подплывая к краю бассейна, и устраивает набег на холодильник.

* * *

Уже час прошел, а он все еще ест! Он из тех бодрых здоровяков, которые думают желудком, – и все же какой превосходный экземпляр! Мощные бугристые мускулы, кожа гладкая, идеальная, словно мрамор, и загорелая,