Читать книгу - "Диагноз: Выживание - Наиль Эдуардович Выборнов"

Действительно, не стал.

— Ты как, рану чувствуешь? — решил я перевести тему.

— Не, не особо, — он потянулся ткнуть в нее пальцем, но поймал мой взгляд и остановился.

— Значит, зашивать будем, — решил я, наклонился и залил рану антисептиком. — Не щиплет?

— Нет, — помотал он головой. — Шей давай, переживу.

— Это какое-то время займет, — заметил я.

Так, шов, иглодержатель, сама игла. Все вдел, вроде как положено. Самый глубокий слой сшиваем — мышцы. Вколол, Сека зашипел, поморщился, но ничего не сказал.

— Нормально, — сказал я, потом снова прокол. И следующую нить.

Три шва сделаю, потом затяну. И принялся исполнять.

Потом понял, что работа мне даже нравится. Не зря говорят, что зашивать — это самое простое в операциях. Может быть зря я в хирурги не пошел?

Глава 24

В дверь забарабанили, громко, требовательно. Я как раз собирался поспать немного — сегодня в ночь дежурил, ходил туда-сюда с карабином в руках, пучил глаза в темноту. Неспокойная обстановка в школе была, из-за конфликта с Жирным в первую очередь.

Выпала мне собачья вахта, так что выспался я нормально относительно, но все равно хотелось немного еще подремать. А тут вот ломятся. Наверняка кто-то из бандитов, опять что-то случилось.

Снова постучали, причем еще сильнее. Я поднялся, подошел, вытащил из кармана ключ. Открыл, выглянул наружу. И к моему удивлению, это оказался не Сека, и ни кто-то из его подручных, а Галя.

Девчонки в школе уже вполне себе обжились, может быть сыграла роль знакомая обстановка — они, как выяснилось, в ней учились в свое время. Старшая теперь ночевала в медпункте, на случай если кому-то понадобится помощь. Младшая то при ней, то сама по себе.

— Случилось что-то? — спросил я.

— Тебя Бек зовет, — сказала она. — Он в кабинете технологии, сказал прямо сейчас идти.

Ну да, она теперь кем-то вроде подручной была, помогала, чем могла. На кухне, да и вообще, хотя до готовки молодых, насколько я знаю, сейчас не допускают. По крайней мере, у нас готовили не рабы. Те, мол, пока готовить будут, сами половину сожрут.

— Ладно, — сказал я, а девочка тут же развернулась и убежала.

Я протер лицо ладонью, после чего вышел. Если правая рука главаря зовет, значит, что-то произошло важное. Неужели ситуация по конфликту с Жирным яснее стала? Мало ли, может он своих парней прислал, и те ультиматум передали.

Ладно, чего тут гадать, идти надо, смотреть, что случилось.

Я двинулся к кабинету технологии, и уже из-за дверей услышал шуршание, знакомое, как будто радио помехи ловит. И понял, что нет, ничего страшного не случилось, это просто Бек починил радио.

Открыл дверь, вошел и действительно увидел Бека, который наклонился над стоявшей над верстаком радиолой. Еще Сека, который ходил уже без костылей, Бык и Надя. Посмотрел на провода, и заметил, что они шли к какому-то прибору, а от него к аккумулятору, обычному, автомобильному.

— О, пришел, — проговорил Сека, повернувшись ко мне.

Он чувствовал себя гораздо лучше. Скоро швы можно будет снимать уже, думаю, а так он ходит, только чуть прихрамывает. Я его вылечил. Могу чувствовать за себя гордость, потому что мало кому удается вылечить огнестрельное ранение. Большинство медиков с такими даже не встречаются за все время своей работы.

— А это что за машина Голдберга? — спросил я, кивнув на прибор.

— Не получилось напрямую запитать от солнечной, — ответил Бек. — Что-то не сошлось. Но инвертор собрал, от аккумуляторного работает. И антенну протянул. А от солнечной буду уже аккумуляторы запитывать.

Интересно, где он всю эту электронику, где все это добро взял? А черт его знает, но добыл. Может быть, к почтарям сходил, они ведь свои ультрафиолетовые лампы чем-то питали.

— Давай слушать уже, — нетерпеливо проговорил Бык. — Что там у них происходит?

Бек хмыкнул и принялся вращать ручку настройки частот. Помехи поменяли тональность, а через несколько секунд из динамиков послышался искаженный голос.

— …здесь сектор «Север-7», слушают все дружеские станции. Повторяю: на улице в районе склада — двое раненых, нужны перевязочные. Кто может — подойдите, откликнитесь. Повторяю, склад…

— Кто-нибудь знает, где этот «Север-семь»? — спросил я.

— Да хуй его знает, — покачал головой Сека. — Это военные переговоры, похоже. Может после вчерашних прилетов разгребают.

Ручка чуть повернулась, и из динамика послышалось:

— Если вам некуда идти, если над головой нет крыши, если вы голодны, приходите в отель «Покровский». Окольный город. Мы дадим вам работу и еду.

— Рабов набирают, — хмыкнул Бык. — Кто ж на это купится в здравом уме?

— Ну да, точно, — кивнул я.

Следующая волна. И только писки короткие и длинные. Кто-то передавал что-то морзянкой. Потом еще — переговоры на английском языке. И другие — на незнакомом совершенно. Латвийский, литовский? Черт его знает.

— Давай короткие волны послушаем? — предложил Сека. — Ты же антенну развернул. Может быть, что-нибудь из других городов услышим.

Бек переключил, принялся вращать рукоятку, и скоро мы услышали речь. Уже не русскую, похоже, что волну откуда-то из другой страны услышали.

— W eterze Polskiego Radia. Dzisiaj władze Krakowa i Katowic ogłosiły rozpoczęcie ewakuacji. Rosyjskie wojska nacierają od strony Tarnowa i Nowego Sącza. Proszę uważnie śledzić sygnały systemu ostrzegawczego. Trasy ewakuacyjne…

— Это еще что за язык? — спросил Бык.

— Это польский, — ответил я, заметив знакомое шипение.

— Знаешь что ли? — посмотрел на меня Сека.

— Нет, — я качнул головой. — Я сербский знаю, выучил в свое время, хотел знать еще один славянский язык по приколу. Но в общих чертах понимаю. Наши уже под Краковом, короче говоря. Власти их эвакуацию объявили.

— Интересные дела, — проговорила Надя. — Псков, значит, бросили, а сами на Польшу наступают.

— Так разные фронты, наверное, — заметил Бык. —