Читать книгу - "Адаптация - Екатерина Насута"

– Тебе тяжело? – Айне терла лоб, распределяя слизь. – У меня имеется информация, которая свидетельствует о твоем высоком уровне ксенофобности. Тебе должно быть тяжело.

– Тяжело без табуретки коров сношать.

Разломанный пузырь медленно втягивался в стену, а в полуметре от него появилась почка на стеклянной ножке. Почка раскрылась звездчатым цветком, на тычинках которого выступили медвяные капли. И войлочная подстилка вскипела, раздалась норами, выпуская мелких юрких насекомых. Они летели к цветку, присасывались к каплям, отползали и дохли.

Жуки падали на пол, а пол прорастал воронками.

– Охренеть. Оно… оно ведь живое?

– Симбиоз, – пояснила Айне, поднимая одного жука. Он был еще жив и дергал усиками, норовя зацепиться за испачканный палец. – Мимикрант и гриб. И это лишь главная связь. Красиво, правда?

Айне сунула жука в ямку-воронку и лизнула пальцы.

– Идем, – сказала она. – Ты ведь хочешь увидеть Еву?

Не совсем, чтоб увидеть. Он с этой тварью кой-чего другого бы сделал.

– Что будет, если Ева убьет… Еву?

– Забавно звучит. У них одно имя, – Айне больше не делала попыток взять его за руку, она шла рядом, спокойно и свободно, как на прогулке. И огромная женщина, еще большего размера чем та, с которой Глеб столкнулся в больнице, не обратила на идущих внимания.

От женщины пахло жасмином, а на лбу ее блестела янтарная точка, точно снятая с тычинки хищного цветка.

– Если по аналогии с муравейником, то это – солдат, – пояснила Айне, минув охраняемые женщиной ворота. – Обрати внимания на реализацию фенотипа. Максимальное усиление физических параметров. А вот это рабочая особь.

Девушка в сером комбезе шла вдоль стены и разрезала пузыри, собирая пахучую жижу в ведро. Вторая девушка грабельками разрыхляла серый войлок, облегчая цветам путь наружу.

– И те, что которые снаружи?

– Это тебе кажется, что там – снаружи. Там – тоже внутри. Просто зоны разные. Там собирают корм. Процесс очень интересен. Они не выходят из поселка, как пчелы или муравьи, они заставляют пищу приходить в поселок. И уже на месте ликвидируют. Правда, площадь зоны прорыва, на мой взгляд, далека от оптимальной. Но полагаю, что весь вопрос в накоплении информации и калибровке. Рано или поздно она отыщет оптимальный размер.

– Ну да, для женщины оптимальный размер – это главное…

Людей становилось больше. Они были сосредоточены на собственных делах, порой странных, но явно важных. И Глеб подумал, что не следует воспринимать их, выглядящих как люди, людьми.

Айне держалась центра коридора, и Глеб поневоле пустил ее вперед. Девчонка неплохо ориентировалась в происходящем. Она шла уверенно, сличая путь со схемой на планшете.

Дважды путь преграждали особи-солдаты. Одна из них, наклонившись к Айне, долго вглядывалась, ноздри ее раздувались, а губы шевелились. И когда Глеб почти решился выстрелить, тварь отступила. Айне продолжила путь.

Другой бы ребенок испугался.

А она – и есть другой. Права была сучка-Ева: бессмертные – уже не люди.

– Эй, божественное дитя, все-таки расскажи, что здесь случилось?

– Сказка? Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе сказку? – склонив голову набок, Айне посмотрела на него с интересом. – Я могу лишь теоретически воссоздать имевшие место события, но такая реконструкция, возможно, будет обладать низким индексом достоверности.

А Глеб поверит. Он уже во что угодно верит, потому что находится внутри поселка-гриба, где живут люди-муравьи.

– Давным-давно жил-был поселок, – Айне явно копировала чужие интонации. Пожалуй, Глебушка мог бы эти самые интонации опознать. – И однажды, примерно с год назад, в этот поселок пришла девушка. Допустим, ее звали…

– Ева.

Айне кивнула. Ей было все равно.

А Глеб ясно представил, как это было.

Она спустилась с той самой гряды, где он лежал, разглядывая червивое яблоко поселка. И точно также, как он, Ева шла медленно и остановилась на метке минного поля. Она помахала руками и закричала, привлекая внимание дежурных. Те, скорее всего, уже заметили Еву.

Ей не пришлось долго ждать.

Ворота открылись, и пара охотников провела Еву сквозь лабиринт спящих мин.

– Потом она изменила всех жителей. Я думаю, это было что-то вроде вируса. Возможно, приона. Какая-то агрессивная биологическая структура с высокой степенью устойчивости к воздействию окружающей среды, способная модифицировать ДНК.

Водопровод. И система очистки воды, соединяющая все дома и всех людей. Оптимальный вариант.

Что она сделала? Плюнула в колодец? Искупалась? Вылила стакан крови? Раздавила капсулу, принесенную с собой? Глеб точно знал – в воде дело.

Яд занял место в водородно-кислородной мозаике.

Не пей, Иванушка, козленочком станешь.

Жители и стали, сами того не подозревая. И неужели никто не понял, что происходит? Или все утратили разум одновременно? Заснули и не проснулись? Точнее, проснулись уже другими?

– Полагаю, одновременно произошел высев симбионта, – продолжала рассказ Айне, двигаясь по вычерченной трекером траектории. – Высока вероятность, что взаимодействие организмов куда более тесное, чем мы видим. И наша гипотетическая Ева несла в себе информацию о них обоих. Дальше просто. Система развивалась, используя в качестве опоры исходную структуру и к ней же адаптируясь.

И развилась в это уродство.

Все зло от баб. А Ева – первая из них.

– Нимфа же закончила цикл развития и превратилась в царицу. Вопрос лишь в том, насколько соответствует данная социальная ниша таковой муравейника.

Э нет, Глеба интересовали другие вопросы.

– Она убила жителей?

– Она вписала их в систему. Посмотри, ее стратегия выживания имеет ряд существенных преимуществ. Например, конкурентноспособность.

Конечно, твари жрут тварей. Впору умилиться. А лучше сосчитать патроны в барабане да свести дебет с кредитом, чтоб в итоге на нулевой остаток выйти. Нельзя позволить этому существовать.

Оно жило. Дышало. Потело разноцветной росой на белом мицелии. Цвело и радовалось, если, конечно, оно умело выражать радость.

– Почему тут все – женщины? – Глеб изо всех сил старался не вертеть головой. В новом коридоре из стен торчали трубки. Зеленоватая кашица стекала в горловины сосудов, и девушки-близняшки следили, чтобы кашица не переливалась. В воздухе ощущался специфический гнилостный запашок.

– Издержки партеногенеза.

Перескочив через лужицу, Айне остановилась. Развернулась. Принюхалась.

– Развитие из неоплодотворенных яйцеклеток. Y-хромосоме взяться неоткуда. Но они особо не страдают. Во всяком случае, пока. Не знаю, почему она не использует Игоря.

Планшет мигнул, сменяя карту. И Айне указала на стену, велев:

– Ломай. Тут есть проход. Должен быть, исходя из плана застройки.

Чтоб ее с ее планами… Глеб провел ладонью по ворсистому ковру. Он выглядел плотным. Пожалуй, слишком плотным, чтобы можно было пробить с пинка.

И потому пинал Глеб в полсилы. А ковер хрустнул и проломился. Айне, упав на колени, принялась руками раздирать дыру. Она отламывала кусок за куском, сдирая ногти