Читать книгу - "Черные корабли - Джо Грэм"

На следующее утро я пришла в храм Тота с тяжелым сердцем. Пройдясь вдоль бассейна, мы с Хри присели на скамью в утренней прохладе.

— Я не хочу уезжать, — сказала я.

Он думал, меня заботит только Мемфис.

— Дочь Вилусы, это ведь недалеко. Даже для такого старца, как я. И тебе вовсе не обязательно плыть в Саис, ты можешь остаться здесь.

— Мне нельзя, — ответила я. — Пойми, Она наделила меня ответственностью. Ради себя самой я не стала бы уезжать, нигде в мире мне не будет так хорошо, как здесь. Но я приняла Ее посвящение, Она предназначила меня служить Ее народу. Мне нельзя остаться. — Я опустила голову и попыталась сморгнуть слезы.

— Ты, наверное, вернешься уже к концу лета, — сказал Хри. — Война с ливийцами к тому времени закончится.

Ответить — значит солгать; я лишь молча покачала головой. Ладонь Хри легла на мое плечо.

— Должно быть, твой путь лежит не в Саис…

Я в удивлении взглянула на него.

Он улыбнулся:

— Дитя мое, не думаешь же ты, что к старости я растерял весь разум? Не забывай, что я знал былую Вилусу. — Голос его сделался тише. — И всю жизнь провел в служении богам. Мне известно, как неотступен их зов. Что видится тебе, дочь Исиды?

— Город в дальней земле, — проговорила я. — Молодые оливы на склоне холма, и олень, летящий от охотников сквозь заросли куманики, и волчица, со скалы возносящая вой по отнятым у нее детенышам, и лавровые деревья у храма. — По воде бассейна скользили тени, словно я месяцами таила их в себе, не давая выхода образам грядущего. — Огонь погребального костра, золотые поля пшеницы. Но дорога далека и трудна, и темны воды. И дымным облаком увенчана гора, таящая путь во мрак. — Я вздрогнула.

Рука Хри лежала на моем плече, и на мгновение мне показалось, будто я слышу голос той, что была пифией.

— Тебе ли, живущей во мраке, бояться мрака? Для тебя, единственной из смертных, Ее священные места не таят угрозы. Когда придет время, ты будешь знать, что делать.

— Он царь, — сказала я. — Мне ведомо, как становятся царями.

Хри кивнул:

— Так было в любых землях. Мне тоже довелось свершить свое, когда Рамсес восходил на царствование восемь лет назад. Я знаю путь. И я знаю то, чем он окупается наяву.

Он коснулся губами моего лба.

— Ступай с миром, дочерь богов, да пребудет на тебе мое благословение. Когда исполнится срок, ты вернешься в Черную Землю и проживешь здесь в безмятежном покое до конца твоих дней.

Я взглянула на него:

— Это правда?

— Ты вернешься, — повторил он, — пусть даже пройдет сотня лет. Ибо твое ба стремится к знанию, как сокол устремляется к солнцу. Двери этого храма всегда для тебя открыты.

— Я вернусь, — пообещала я. — Пусть даже потребуется сотня лет.

Внезапно снаружи донесся стук подошв по каменному полу, к нам влетел кто-то из привратников.

— Хри, прибыл посыльный из дворца. Тебя и дарданскую жрицу требует к себе царевна Басетамон. Она желает, чтобы жрица предсказала ей будущее.

Хри бросил на меня быстрый взгляд.

— Мы не замедлим явиться.

Я накинула на волосы неизменное черное покрывало.

— У тебя здесь есть краска? — спросила я спокойно. Догадывается Басетамон о нашем замысле или нет, но я должна предстать перед ней в своем истинном качестве — как вместилище и голос моей Владычицы.

В носилках мы с Хри не разговаривали: носильщики принадлежали царевне.

По прибытии во дворец нас провели во внутреннее помещение без окон, совсем не похожее на огромные залы, в которых я бывала раньше. Маленькая комната с резными расписанными стенами освещалась только жаровней и двумя подвешенными на цепочках масляными светильниками. Пол покрывали подушки, от курительницы с благовониями поднимались густые клубы пахучего дыма. Было душно и очень темно. Царевна, вероятно, считала обстановку подходящей для прорицаний, но у меня поневоле зашевелились волосы на голове.

Мое лицо прорисовывала черная и белая краска; черное покрывало, струящееся с плеч, опускалось на спину как крылья грифа. Я склонилась перед царевной.

Позади нее я услышала слабое движение, едва различимый звук мягких шагов: поднявшийся с подушек гепард двинулся чуть вперед, насторожив уши. Раб, держащий его на цепи, не шелохнулся в своем углу.

— Можешь встать, — сказала царевна. Я взглянула ей в лицо. Вблизи она казалась обеспокоенной, глаза цвета меда глядели тревожно.

— Чем могу служить тебе, моя госпожа?

— Эней говорит, ты можешь предрекать будущее. Скажи мне, что меня ждет.

— Великая госпожа, может ли быть, чтобы в Черной Земле не нашлось для тебя предсказателей? Тебе незачем прибегать ко мне.

Басетамон скользнула из угла в угол, как растревоженный зверь.

— Предсказателей у меня достаточно — десятки и дюжины. Но никто из них не говорит правды. Они мечут жребий и изрекают затасканные истины: «Благоразумнее проявить осторожность. Наши судьбы в руках богов». Они немощны. Эней говорит, тебе подвластна сила.

— Великая госпожа, — сказала я осторожно, — я вместилище и голос моей Владычицы. Но я не могу повелеть Ей заговорить, так же как твои прислужницы не могут повелевать твоими желаниями. Возможно, Она обратится к тебе, прибегнув к моему голосу. Возможно, нет. Я не распоряжаюсь Ее волей.

Царевна отмахнулась от моих слов:

— Разумеется. Мне известно, что нельзя заставить богов говорить. Но я хочу услышать ответ. Попытайся.

— С радостью, великая госпожа. — Царевне и сестре фараона не отказывают. Как бы ни хотелось.

— Что тебе нужно? — спросила она стремительно. — Змею? Голубя для жертвоприношения?

— Мне достаточно лишь огня в жаровне, — ответила я, — мое действо не требует ничего иного. Либо Она заговорит, либо нет.

— В царствование великого Рамсеса был волхвователь, который говорил пророчества и превращал жезлы в змей, — сказала Басетамон. — Он сделал так, что вода в реке стала кровью.

— Я не собираюсь обращать в кровь что бы то ни было, — ответила я. Ничего себе волхвователь…

Я опустилась на подушки перед жаровней, сердце стучало сильнее обычного. «Терпение, — подумала я. — Если Она не заговорит, мне придется, по завету пифии, положиться на зрение и разум. Как нередко случалось и прежде».

Басетамон села напротив меня; я видела жилку, бьющуюся у нее на шее: беспокойство владело и ею тоже. Она нервно сцепила руки.

— Какого знания взыскует великая госпожа? — спросила я, понижая голос.

— Я хочу знать, что меня ждет. Хочу знать, буду ли счастлива.

— Разве ты несчастлива? — Никакой женщине в мире не могло бы выпасть лучшей доли. Красота, благородное рождение, власть, и почести, и слуги, и Ней в качестве любовника…