Читать книгу - "Проклятье Мидаса - Михаил Француз"

Наоборот: моё существование — это проблемы и риск для их финансовой системы и экономики. Наличие свободного, неподконтрольного «эмиссионного центра» им невыгодно. В целом невыгодно. Каким-то конкретным частным лицам из системы — да, вполне. Для своего личного обогащения, но не для всей системы в целом. А «крыша» из одного-двух частных лиц, будь они даже трижды высокопоставленными, совершенно ненадёжна, когда их выгода идёт в разрез с выгодой самой системы.

В Америке меня убьют. Чуть позже, чуть раньше — не важно. Но убьют обязательно, так как это отвечает интересам её системы.

В Корее… ситуация иная. «Чёрный ход» к «печатному станку» ФРС — это возможность! Это очень серьёзная возможность, за которую она будет держаться зубами! Я ведь ввожу в финансовый контур государства дополнительные объёмы мировой резервной валюты, получается, напрямую воруя их у ФРС, обходя все санкции, все ограничения и лимиты. Я вливаю в Корею мировые деньги, укрепляя её собственные. Я забираю инвестиции из других мест и вкладываю их в Корею. Системе Кореи — это выгодно! А, значит, ей выгодно меня прикрывать и защищать. А NIS — это элемент этой системы. Элемент, непосредственно существующий для охраны и защиты интересов системы. То есть, фактически — та самая «крыша», которая мне нужна.

NIS — это сразу и силовики: физическая охрана, и связи — открытие нужных дверей и звонки нужным чиновникам из нужных кабинетов, и информационное прикрытие, оно же обоснование появлению моих денег. Автоматическое решение любых проблем с финансово-надзорными органами.

Понятно, что NIS потребуется контроль надо мной. Определённая степень контроля. И я, кстати, сознательно готов ей эту степень контроля отдать за защиту. Ведь не бывает в обществе абсолютной свободы и независимости. Абсолютно свободен и независим ты можешь быть только, когда ты один в пустыне.

Вопрос только в степени этого контроля.

Я ведь не зря упомянул про «советы старших товарищей» и готовность сотрудничать. Это было прямое указание на то, что со мной не обязательно быть жёстким! Очень надеюсь, что меня поняли правильно! Очень надеюсь! Ведь мне NIS, на самом деле, нужна даже больше, чем я ей. Потому что, если к себе под «крышу» меня не возьмут они, то никому другому я живым не нужен. Меня порвут либо конкуренты, которых я начал теснить, либо хлопнет ЦРУ. О криминале не говорю — мои суммы, это не то, с чем они смогут справиться.

Наверное, когда я ещё только получил свою «Систему», мне надо было вести себя иначе: надо было сидеть тихо и не отсвечивать, тратить по чуть-чуть и очень, очень осторожно, но… задним умом все крепки. Попробуй с передним не облажаться. Особенно, когда на тебя сваливается настолько крышесносная штука, как «Система».

Я уже засветился. Ещё и умудрился вляпаться в компанию, связанную с оборонкой — надо же было настолько тупым быть, чтобы не сообразить, что электрические компоненты — это не только телефоны, телевизоры, машины и мотоциклы, но и танки, самолёты, пусковые ракетные установки, РЛС, РЭБ, связь, ПРО… да сейчас вообще всё оружие, кроме простейшей ручной стрелковки, напичкано электрикой и электроникой! О ЦОДах, блин, подумал, а о танках — нет…

Я сидел, откинувшись на водительском кресле, меланхолично смотрел на текущие по лобовому стеклу струи ливня. Напряжение… постепенно отпускало. Возвращались силы, уверенность и оптимизм. Умеренный, конечно, но оптимизм: в конце концов, если бы меня хотели жёстко прессануть, то просто не выпустили бы с базы. Или повезли сразу в другое место, с совершенно иными декорациями — гораздо более мрачными и способствующими убеждению.

Так что, первая встреча прошла… в целом, неплохо. Будем ждать второй, на которой мне, думаю, и расскажут, чего и сколько мне будет стоить «крыша» NIS…

* * *

Рефлексию и самокопание прервал звонок на телефон. И номер, высветившийся на экране моего «Самсунга», заставил меня сильно удивиться. Звонил Пак Мин Хо — мой приятель по Колледжу, тот самый, которого я чуть больше недели назад оттаскивал на плече до его квартиры после встречи выпускников.

Честно говоря, эти дни, я несколько позабыл о нём — как-то, не до него было. Так, несколькими фразами в мессенджере перебросились на утро. Я его с пробуждением поздравил, он меня к демонам с моими поздравлениями послал. Потом спросил, что вчера было? Точнее, чем всё закончилось, а то он, после выпитого, понятия не имел, как дома оказался.

Я ему рассказал, не стал утаивать. Он… долго молчал, потом сказал спасибо. И за то, что не бросил в ресторане пьяного, и за то, что до дома довёз. И отдельно за то, что Нам Чэ Вон к нему в квартиру не пустил (а я этот момент отдельно обозначил, не стал темнить и утаивать).

Потом ещё, в течение недели, несколько раз смешными картинками в том же мессенджере перебрасывались… в общем-то, и всё. А тут — звонок. Необычно.

— Здравствуй, И Ван-брателло, какие делищи? — раздался его привычно весёлый голос в «трубке».

— Да так, с пивком прокатит, — хмыкнул я в ответ. — Как сам?

— Да тоже: жив-здоров, — отозвался он. — Слушай, ты не занят сегодня?

— Сегодня? — переспросил я и даже глянул на свои часы, точнее на календарь, который был в них встроен. — Сегодня пятница… пожалуй, до понедельника я совершенно свободен. А что такое?

— Да вот есть мысль, стариной тряхнуть — забуриться куда-нибудь в гейм-клуб, зависнуть в нём до закрытия, пропустить по стаканчику…

— Мин Хо, ты же знаешь… — поморщился я, выражая своё отношение к выпивке.

— … сока! Сока, братан! — рассмеялся он. — Помню я твоё отношение к спиртному. Ну, так как? Как идейка? Ты ж теперь один живёшь, у «жёнушки» разрешения спрашивать не надо.

— Хм… — задумался я. — А, знаешь? Пожалуй, ты прав. Можно, действительно, тряхнуть… расслабиться мне сейчас не помешает! — сказал, решительно проведя ладонью по своему лицу, словно бы стирая, стряхивая прежний стресс, задумчивость, осоловелость и самокопание. — Когда и где?

— Давай в «Black Bears», ну знаешь, там, на углу, недалеко от кампуса… помнишь место?

— Помню, — усмехнулся я. — Тот самый клуб, мимо которого мы с тобой четыре года ходили, облизываясь, да так ни разу и не зашли. Помню. Решил исправить упущение?

— Ну да, — рассмеялся он. — Так сказать: «гештальт закрыть».

— Хорошо, — сам себе кивнул я. — Во