Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

Брат болтал, рассказывая не самые интересные сплетни из Пелеса, и позволил сестре насладиться ужином. Мениск всё-таки умело пустил ей пыль в глаза, и Пандея позабыла о ловушке. Память вернулась, только когда она развалилась на диване, а Мениск протянул бокал шампанского и корзинку с клубникой.

Её точно ожидает какое-то дерьмо.

Прямо сквернейшее дерьмо.

– Тебя мама послала, – догадалась Пандея, сделав глоток.

У всех скверных новостей вкус дорогого шампанского и клубники.

– Нужно твоё присутствие, Дея, – не стал отпираться Мениск, пригубив свой бокал.

– Где?

– На открытии выставки.

Пандея скептически изогнула бровь. Брат издал весёлый смешок и качнул головой, из-за чего несколько светло-каштановых прядей выбились из причёски.

– Уверен, ты знаешь, что происходит с Даорией. Наверняка разузнала про те взрывы четырёхлетней давности, – сдался Мениск и посерьёзнел, переходя к делу. Брат сел в кресло, закинув ногу на ногу, и отставил шампанское, Пандея же свой бокал допила за пару глотков.

– Не всё, но выяснила, – призналась она.

Закрытие проходов в Даорию тщательно держали в тайне, да так, что Пандее понадобилось пару лет, чтобы выяснить причины. Она остервенело копала, чуя интересную загадку и шикарную тему для статьи на первую полосу в газете, но, добравшись до правды, с ужасом избавилась от всех собранных материалов.

Даория не дружественна Палагеде, и всё же конец мира, даже враждебного, не может не испугать. Пандея через проверенные источники выяснила детали: Гипнос со своими детьми открыл новый для даориев мир, и сейчас идёт подготовка к переселению. До гибели Даории осталось лет шесть. Кожа покрылась мурашками при мысли о таком малом сроке.

– Чтобы заручиться поддержкой людей, цари не только заплатили за помощь своим металлом, но и пожертвовали местным музеям произведения искусства из частных коллекций. Люди в восторге, в таком большом восторге от их скульптур и картин, что это дошло до архонтов и, разумеется, до мамы. – Улыбка Мениска становилась шире, пока Пандея мрачнела. Она догадывалась, к чему всё идёт, но позволила брату закончить. – Долго она не выдержала и сама организовала выставку в Санкт-Данаме. Впервые будет позволено взглянуть на редкие древние скульптуры и коллекцию современного искусства.

Да уж.

Весьма ожидаемый ход от матери, которая не раз делами доказывала принадлежность к Дому Зависти.

– Цари отдают людям свои коллекции ради выживания, – не удержавшись от гримасы, напомнила Пандея.

– Не имеет значения. Мама считает, что это не повод позволять им нас затмить. И ради приличия все деньги будут отданы на благотворительность приютам Санкт-Данама. – Мениск пожал плечами.

– Отец поддержал идею?

– Ему всё равно. В дела матери он не вмешивается.

– Из-за того что выставка организована нашей семьёй, я тоже должна присутствовать? Родители будут?

– Нет, – со снисходительной улыбкой отмёл глупый вопрос Мениск. – Мама жаждет восхищения и внимания, но не настолько, чтобы сделать ахакор и ступить на эти… земли людей. – Заминкой брат явно скрыл нелестный эпитет, в последний момент подобрав нечто более нейтральное. – Немея будет их представлять, а наши отказы от присутствия не обсуждаются.

Пандея фыркнула, но сникла. Выбора у неё не было. Она уже ходила по краю родительского терпения. Могла делать что угодно, пока это не позорило род Лазарисов. Именно поэтому в Санкт-Данаме она жила под вымышленной фамилией, скрывая свою настоящую родословную. Однако это помогало сдерживать слухи разве что среди местных, в Пелесе же аристократы видят и знают о соседях больше, чем кому-либо хотелось.

Змеевы сплетники.

– Когда мероприятие?

– В воскресенье на следующей неделе.

Пандея поморщилась: воскресенье – единственный день недели, который ей удавалось провести без чьейлибо компании. Вообще чем старше она становилась, тем сильнее ценила тишину.

– Мама выбрала тебе платье. Я оставил подарки в спальне.

Пандея шумно выдохнула, но опять напряглась, заметив выжидающий взгляд брата. Ей не хотелось ничего спрашивать, не хотелось знать, что ещё он намеревался сказать, но пристальное внимание Мениска буквально вынуждало.

– Это не всё? – нехотя, через силу выдавила Пандея.

– Я хочу пожить у тебя.

Пандея во все глаза уставилась на брата, не понимая ни слова. Она ожидала разного, но только не этого. Она издала сдавленный звук, отдалённо похожий на смешок.

– У тебя есть свободная спальня. Вдвоём нам будет весело, ты же знаешь. Как в старые времена! Да и вряд ли ты сильно заметишь моё присутствие, постоянно пропадая на работе. Приходишь… – выдал Мениск, но Пандея оборвала его речь взмахом руки, сумев справиться с оцепенением.

Вставая с места, она замотала головой:

– Нет.

– Да ладно тебе, Дея.

– Ни за что.

Она заторопилась в спальню, надеясь сбежать от разговора, но Мениск преследовал, забавляясь её реакцией.

Брат знал, что Пандея сломается под его раздражающим напором, и она это знала, но всё равно надеялась сбежать.

– Дея, я лучший сосед, – продолжал нагло врать Мениск.

Включив свет в своей спальне, она замерла. На кровати лежали несколько подарочных упаковок. Похоже, мать приготовила для неё не только платье, но и туфли вместе с украшениями. Пандея не стала к ним прикасаться, не сомневаясь, что там даже есть парфюм, потому что Дея должна выглядеть и пахнуть под стать вкусам матери.

– В любом случае свой чемодан я уже прикатил.

– Я сказала нет, Ник, – строго напомнила Пандея, вытаскивая серёжки из ушей. – Как прикатил, так и заберёшь обратно. Иди домой.

Дея всеми силами игнорировала брата и потянула вверх свитер, надеясь, что Мениск проявит хоть каплю манер и оставит её одну. Однако тот замер на пороге и, сложив руки на груди, плечом привалился к косяку. В подростковом возрасте он удирал или смущался и отворачивался, не желая видеть сестру в нижнем белье, теперь же не двинулся с места, оставаясь расслабленным. Вырос в самодовольного засранца, видевшего десятки раздетых женщин. Посмей он нагло окинуть её взглядом, Пандея вышвырнула бы его пинком под зад, но Ник предусмотрительно не опускал глаз.

Пандея всё-таки старше, и в Доме Зависти девочки ценятся больше, но именно Ника, единственного мальчика в окружении трёх сестёр, с детства лелеяли мать и все слуги.

Пандея швырнула свитер на коробки с подарками и стянула носки, бросив косой взгляд на брата, который что-то достал из-за пазухи пиджака. Ник протянул ей чек, Дея разинула от удивления рот.

– Моя арендная плата.

Не сразу, но ей удалось справиться с изумлением, и Дея выхватила у него чек.

– Ах ты плутовской Долос, – привычно выругалась Пандея, прочитав сумму втрое выше её месячной платы за всю квартиру.

– Мне всегда нравилось, что ты сравниваешь меня с божеством обмана и коварства, – усмехнулся Мениск,