Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

так уж часто здесь бываю, а любимый постоялый двор успел завести. Чистый, с приличной публикой, и, самое главное, его хозяин готовит замечательную яичницу. С белыми грибами, сметаной, зелёным луком и петрушкой. Подаётся это великолепие прямо с пылу с жару на большой сковороде с хрустящим белым хлебом и свежим маслом. Именно то, что нужно для усталого путешественника для подкрепления сил.

Пока я ел, Киж сидел рядом и лениво рассматривал посетителей в зале: купцов, небогатых дворян и прочую публику. Мертвецу нравилось наблюдать за живыми с интересом учёного-натуралиста в каких-нибудь джунглях.

— Какой колоритный персонаж, Константин Платонович.

Он взглядом указал на усаживающегося за стол дородного монаха в чёрном подряснике, мятой скуфейке и с чётками в руке. Толстые руки-окорока, добродушное полное лицо, фигура, напоминающая небольшую гору, окладистая борода. Знавал я таких обманчиво- безобидных толстяков — эти могут ударом быка свалить или подкову согнуть.

— Щей на щековине мне подай, человече, жаркого с кашей, — басом пророкотал монах половому, — да наливки штоф.

— Нарушает инок, — тихо хмыкнул Киж, — вырвался на волю из монастыря и давай гулять на всю катушку.

Монах обернулся и строго глянул на Кижа — слух у него оказался отменный. Он моргнул одним глазом, моргнул другим и наставительно заявил:

— Путешествующим дозволяется вкушать для восстановления сил телесных, — размашисто перекрестил Кижа и взялся за ложку.

Мертвец отвернулся и на монаха старался больше не смотреть.

— Константин Платонович, узнаёте? — через несколько минут снова отвлёк меня от яичницы Киж.

— Кого?

— Ну вон, в дальнем углу, у окна.

Я присмотрелся и покачал головой.

— О ком ты, Дмитрий Иванович?

— Офицер с молодой женщиной. Не помните? Это же Бурмин, которого мы в Риге застращали. А с ним Марья Гавриловна, над которой он…

— Помню.

Я улыбнулся. Бурмин и его спутница выглядели счастливыми, ворковали о чём-то за завтраком и влюблённо смотрели друг на друга.

— Схожу поздороваюсь…

— Оставь, Дмитрий Иванович, — я удержал Кижа за рукав, — не нужно. Мы им не друзья и не знакомые. Некрасивая история закончилась хорошо и ладно. Не стоит лишний раз напоминать об этом.

Мертвец пожал плечами, вздохнул, кинул короткий взгляд на монаха и тоже заказал себе наливки.

* * *

Едва мы покинули постоялый двор и подошли к дормезу, нас догнал давешний монах с котомкой на плече.

— Братья мои, — пророкотал он, — а не сдаётся ли бедному иноку, что вы направляетесь в сторону Мурома?

При ближайшем рассмотрении мне он показался гораздо старше, чем виделось издалека. Морщины вокруг глаз, умный проницательный взгляд и холёные руки, не привыкшие к физическому труду. Скорее книжник или переписчик, чем обычный послушник. А манера держаться выдавала дворянское происхождение.

— Путешествую по приказу игумена заради срочных поручений, да боюсь не успеть в срок, — не дожидаясь ответа продолжал монах. — Не возьмёте ли попутчиком хоть на десяток вёрст? Обещаю не обременять праздными разговорами и наставлениями.

Он хитро подмигнул поочерёдно обоими глазами, будто угадал мои сложные отношения с церковью.

— Отчего же не подвезти? Наш долг помогать ближнему своему. Садитесь с нами, отче.

— Благодарствую, — он поклонился, — обещаю помолиться за ваше здравие.

Пыхтя, он залез следом за мной в дормез и со вздохом расположился рядом с Кижом.

— Киж Дмитрий Иванович. — Мертвец посмотрел на монаха с подозрением.

— Брат Лукиан из Соловецкой обители, — представился монах.

— Урусов Константин Платонович, полковник в отставке.

Инок кивнул.

— Благодарствую за помощь, судари. Ежели не желаете провести время за беседой душеспасительной, то я, с вашего разрешения, посплю. Пользительно для здоровья вздремнуть после завтрака.

Он откинулся на сиденье, закрыл глаза и тут же засопел, мгновенно отключившись. Силён, однако, инок — умеет засыпать по желанию в любой обстановке.

Хоть и забавный, монах вызвал у меня лёгкий приступ паранойи. Так что я пристально осмотрел его магическим взглядом. Но не нашёл ни скрытого оружия, ни единого следа волшебства. Инок был глух к эфиру как тетерев, не имея никакого Таланта. Эфир свободно тёк через него, не встречая ни малейшего сопротивления, как у самого заурядного человека. Хотя нет — я чувствовал в нём хорошую долю оркской крови, совершенно незаметной во внешности. Интересно, из какого он рода? Бастард или какой-нибудь младший отпрыск, упечённый в монастырь за дурное поведение? Впрочем, я не собирался его расспрашивать: высадим монаха на дороге в Муром, и пусть идёт по своим срочным делам.

* * *

На полдороге к Гусь-Мальцевскому я почувствовал нарастающую тревогу. Не дожидаясь неприятностей, вздёрнул Анубиса, напитывая защитную татуировку, проверил «громобои» и подал знак Кижу.

— Чёрт! — мертвец выглянул в окно и тут же повернулся ко мне: — Всадники, Константин Платонович. Человек десять, сейчас догонят.

На полном скаку нас обогнала троица наездников и, угрожая кучеру оружием, остановила дормез.

— Выходи! — Заорал кто-то снаружи хриплым голосом.

Следом грохнул выстрел, и голос снова закричал:

— Всем выйти из кареты! Считаю до трёх, и мы стреляем!

Так-так, разбойники-душегубцы или кто-то по мою душу? Ладно, выйдем посмотрим, кто там такой крикливый. Я обернулся к Кижу, приложил палец к губам и показал на другую дверцу. Мертвец кивнул, достал из-под сиденья палаш, секунду подумал и вытащил следом «огнебой». А я распахнул свою дверь и спрыгнул на землю.

Дормез был окружён дюжиной всадников на механических лошадях. Им не требовалось представляться, по цветам одежды было видно — это опричники Голицыных.

— Что вам угодно, судари?

— Урусов, — один из всадников подался вперёд, — тебя-то мне и надо.

Грузный, с одутловатым лицом, криво сросшимся носом и злыми глазками, опричник смотрел на меня с ненавистью.

— Урусов, — повторил он и осклабился, — вот и всё, Урусов.

— Не имею чести вас знать, сударь.

Я отодвинул полу камзола и положил руку на пояс. Как раз рядом с рукояткой «громобоя». Анубис срочно готовился выбросить щит и зло рычал в предчувствии драки.

— Мамонов, — всадник сверлил меня взглядом, — опричный дьяк рода Голицыных.

— Чем обязан таким внезапным визитом?

Мне стало весело, и я издевательски улыбнулся. Ясное дело, опричники приехали не разговоры разговаривать, но непобедимыми они не выглядели. Пятерка обычных людей с «огнебоями», а остальные — средненькой руки маги. Только Мамонов выделялся Талантом, слегка уступая мне по силе. Что же, с такими я уже дрался, и вполне успешно. Быть может, опыта у них побольше, но я тоже последний год не крестиком вышивал.

— Должок за тобой, Урусов.

— Не припоминаю, чтобы занимал что-то у вас, дьяк.

— Сейчас вспомнишь, Урусов. Князь, может, и помер, да со мной ты не рассчитался. Думаешь, натравил на него Мишку, побили друг друга папашка с сыном, так с тебя и спроса нет?

Опричники старались держаться от меня на расстоянии,