Читать книгу - "Повелительница снов - Ирина Дедюхова"

— Ябс! Вставай! Вставай, говорю, негодяй! Вы зачем его так напоили? Ведь выборы же сегодня, кого-то там в Верховный Совет выбираем! О, Господи! Вставай, подонок, — теребила Варя бесчувственного Ябса. Возле нее сочувственно перетаптывались с ноги на ногу Копылов и Шикльгрубер, тоже студенты ее группы, жившие с Ябсом в одной комнате.

По доброй немецкой традиции в день выборов все кураторы групп вместе со старостами должны были явиться на избирательный участок до двенадцати часов дня и выполнить свой гражданский долг. Ябс был вообще-то старше Варвары на год, он держал с ней несколько покровительственную дистанцию, прикрывая ее на всех институтских мероприятиях, куда она неизменно опаздывала. Он уже показал себя великолепным организатором и стопроцентным арийцем на ноябрьской демонстрации, она так была в нем уверена! И вдруг — нате!

— Вчера, Варвара Анатольевна, день автодорожника был. Вот мы и выпили немножко… — заискивающим тоном произнес Копылов. При этом на Варвару потянуло таким амбре, что впору было закусывать.

— И Ябс? Он тоже налакался вместе с вами?

— А что он, не человек, что ли? — обиделся Копылов.

— У него глубоко личные причины, у него папа — автодорожник. Его теперь надо из чайника полить, мы всегда его из чайника поливаем, — подсказал Шикльгрубер.

— Вот что. Вы идите, Копылов, поднимайте остальных. Если все сейчас проголосуем в течение получаса, то я вам в буфете пиво куплю.

— Там не бывает.

— Это для тебя, Копылов, не бывает! Барменом-то наш студент работает. А для преподавателя инженерной геологии у студента-заочника все бывает. А если чего не окажется, так он живым из моей каменоломни не выйдет!

— Это мы мигом, Варвара Анатольевна! Сейчас мы в момент эту доярку изберем, Вы не переживайте! На пиво с бодуна все пойдут! Не обманите только, — сказал приободрившийся Копылов, натягивая вязаную кофту.

— Шикльгрубер, тащи чайник!

— Есть!

Ябс от воды зафыркал, приоткрыл было глаза, но их тут же затянула какая-то пленка, как у дохлой курицы, и он снова уронил голову на подушку.

— Шикльгрубер, немедленно снимите эту гадость, — указала Варя на плакат, написанный готическим шрифтом, висевший у старосты в изголовье кровати: "Каждый Ябс любит шнапс!"

— И это тоже снимите! — несколько поколебавшись, сказала Варя о ярком журнальном развороте, приколотом к двери. На нем совершенно голый немец прижимал к себе щуплую голенькую немочку, а немецкая надпись гласила: "Оhne Angst!" Парень был так красив, что она сама бы с удовольствием прижалась к нему без всякого страха.

— Умеют же там разлагаться со вкусом, в проклятом феэрге, — тоскливо произнесла она.

— Умеют… — понимающе поддакнул Шикльгрубер, снимая плакат.

Оставалось последнее средство, о котором ей рассказали более опытные группенфюреры. Варя набрала в легкие по больше воздуха и заорала страшным немецким голосом: "Штейн ауф! Швайн! Шнеллер! Их циле фон нумер драй! Айн, цвай…" На нумер драй Ябс уже качался на ногах.

— Помогите ему одеться, Шикльгрубер. Я жду вас внизу через пятнадцать минут.

— Есть!

* * *

К пиву у заочника нашелся вяленый лещ. Дурак дураком, а, похоже, тянул на крепкую четверку. Бутылки с «Жигулевским» ребята попрятали за пазухи и направились, было, к общежитию, но Ябс отстраненно, но твердо произнес: "Ферботтен!" В общежитии действительно было запрещено распитие спиртных напитков, и все разочарованно застыли на месте. Бесполезно было что-то доказывать Ябсу.

— Слушай, а как ты-то напился до такой степени, если там — ферботтен?

— Я же о Вас, Варвара Анатольевна, думаю!

— Спасибо тебе, Ябс! Но объясни мне свое утреннее состояние! Как ты умудрился напиться при дежурном преподавателе, ведь у вас по субботам дежурят, комнаты обходят…