Читать книгу - "Обменный фонд - Сергей Линник"

рукой и небрежно бросив обычное «иншалла» с таким видом, будто это значило полноценную гарантию.

И правда, только и остаётся надеяться, что в очередной раз покрышка лопнет не на узком серпантине над пропастью.

Я думал, что мы сразу и поедем, но Яша решил не ждать встречи с шиномонтажом, а занялся починкой пострадавшего колеса на месте. Он разбортировал покрышку, достал набор ремонтника и начал колдовать с куском наждачки, зачищая поверхность для установки заплатки.

В принципе, так и надо. Заклеит, покатаемся на запаске, а там можно и обратную замену сделать. И время не потеряем, ожидая, когда тот клей схватится. Сейчас это, как и почти всё остальное, процесс неспешный.

* * *

На скорость передвижения приключение почти не повлияло: как ехали примерно пятьдесят в час, так и покатились дальше. Впрочем, для такой машины и грунтовки, по которой мы, в основном, и двигались, очень даже неплохо.

Что радовало: Яша совсем не курил и не пытался петь. Изредка только выдавал короткие фразы на том, что сам считал английским. Миша его с первого раза понимал не всегда, иногда переспрашивал. Так что водителем уже второй день подряд я доволен.

Может, в других местах народу здесь погуще живёт, но ехали мы почти по пустыне: небольшие деревушки встречались даже не каждый час. Может, они скрывались за холмами, которых по маршруту я видел достаточно, но мне казалось, что тут просто никто не хочет жить. Может, воды мало, или ещё какая фигня — не знаю. К тому же, сейчас зима, больше похожая на нашу позднюю осень, растительности немного, трудно представить, что здесь в тёплое время творится.

К обеду мы обогнули по широкой дуге какой-то городок, который заметили только в виде дымков над домами. Зато потом остановились в небольшой деревушке и поели в караван-сарае. Я там увидел тушёную фасоль с мясом, и мне вдруг так её захотелось, что еле хватило сил отказаться. Блюдо явно не для путешествия в тесной кабинке пикапа. Подкрепился супчиком и пловом.

Но больше всего порадовало отсутствие тряски. Не знаю, как Яша по этим дорогам рассекает день за днём, но у меня спина уже стояла колом, а позвоночник от ссыпания в штаны спасало только чудо. И сегодня желание лечь и не двигаться было гораздо сильнее, чем вчера.

Особых развлечений в машине не наблюдалось. Поговорить толком не получалось из-за шума, радио отсутствовало, за окном одно и то же, будто мы по кругу катаемся. Оставалось разве что на одометр смотреть. Так я и узнал, что за день мы проехали без малого пять сотен километров. Если приборчик не врёт, в чём я совсем не уверен. С этой машиной я бы не удивился, что мы всё время ехали не в ту сторону.

* * *

На ночёвку мы опять встали в безымянном посёлке. Въехали мы в него уже в сумерках, так что если и захотелось бы посмотреть, то, кроме глинобитных заборов и крыш домов, ничего бы увидеть не вышло.

Зато здесь нашелся караван-сарай. Значит, можно помыться, поесть и лечь спать на кровать. Хороший набор после дня тряски в пикапе.

Конечно же, никакого электричества. Освещение с помощью керосиновой лампы, и скажите спасибо, что хоть такое есть. На ужин нам предложили только разогретые тушёные овощи с бараниной. И чай, конечно. Про еду запомнил одно — острая и недосоленная. Фигня, переживём.

После ужина ополоснулись. Тоже услуга супер-эконом класса: чуть тёплая вода в тазике и кусок мыла, который явно специально хранили для нас лет десять. И ладно, зато почти чистый спать лёг.

Когда ложился, подумал, что надо спросить Яшу, проехали ли мы половину пути, но потом не стал. Дорога от этого не сократится.

Утром зато, в честь отъезда, наверное, нам пожарили здоровенную яичницу. Сковородка, в которой её подали, была шириной как колесо в нашем «шевроле». Вылез я из-за стола осоловевшим от еды, бросив в рот кусок свежей лепёшки исключительно на силе воли.

Ого, это, оказывается, только мы с Мишей валялись до последнего. Яша успел накачать пробитое вчера колесо и заменить им запаску. Но мы, в конце концов, пассажиры, так что всё нормально.

Выехали мы навстречу поднимающемуся из-за холмов солнцу. Красивый вид, особенно если не думать о целом дне в древней колымаге. По этому поводу я решил зевнуть. После такого мощного завтрака — самое оно.

И вдруг машина въехала в очередной ухаб, моя нижняя челюсть со стуком вернулась на место, и я почувствовал, как одновременно с хрустом разваливающегося зуба прямо в мозг стрельнула боль такой силы, что в глазах потемнело.

Я охнул, а потом и взвыл. Первый выстрел стал только началом, разведкой. Уже через секунду мне казалось, что челюсть мне пилят тупой болгаркой.

— Ты что? — спросил Миша.

— Жууб, — провыл я, стараясь не задевать языком больное место. — Развалился.

Миша тут же переключился на водилу. Яша, наверное, уже понял, что случилось нечто не совсем обычное, а потому начал притормаживать. Короткие переговоры на английском, и машина снова набрала скорость.

— Держись, нам километров двадцать проехать надо, — утешил меня Михаил. — Там город, найдём зубного врача. Не пассатижами же тебе помогать.

В первые мгновения я бы согласился и на плоскогубцы. Но сейчас контакт с болящим нутром остатков зуба стал меньше, и я только кивнул осторожно. Полчаса можно и потерпеть. Или хотя бы попытаться.

Ехали мы до этого города, как мне показалось, бесконечно долго. Потому что мои попытки не трогать место катастрофы не всегда оказывались успешными. Пикапчик меньше трястись от того, что мне срочно надо к стоматологу, не стал, и я временами испытывал очередной выстрел острой боли.

Наконец, появились дома. Еще один персидский городок. Если всё здесь оставить как есть, то лет через семьдесят можно возить сюда туристов. Примерно такие же дома показывают в бесчисленных «старых городах» в любой арабской стране. Откуда-то сразу чуть тошнотворно запахло едой, перед самым капотом дорогу неспешно перешёл кот, совершенно не обращая внимания ни на что.

Яша спросил у одного прохожего, потом у второго, и «шевроле» покатил по лабиринту узеньких кривых улочек. Наконец, мы остановились возле дома с вывеской, на которой под арабскими буквами был нарисован кривоватый зуб.

* * *

Кабинетик у местного стоматолога так себе. Древний и маленький. Сам доктор, низкорослый толстячок с остатками волос над ушами, одетый не в халат, а в чёрный костюм европейского кроя с галстуком, поднялся из-за