Читать книгу - "Божьим промыслом. Серебро и олово - Борис Вячеславович Конофальский"

сядет, хоть обратно разгружай, а ещё из песка много камней выходит, так ещё и побиться о них можно. — Объясняет канцлер. Но Волков это и так знал, даже у Заставы Жанзуана, и то не все баржи могли швартоваться. И Фезенклевер заканчивает. — Во все времена… Ещё со времён отца моего, и сеньоры и мужики возили весь хлеб на север в Мален, или на Запад Хонсштайн. А то далеко. А посему чаще отдавали его купцам на корню, а это потеря четверти цены. А у вас вон как дело разошлось. Купцы хлеб торгую прямо у причалов. И их там много. Вот сеньоры и собрались, решили с вами поговорить.

— Ах вот оно что⁉ Дорогу хотят тянуть? — Теперь генерал всё понял.

— От Деница до Эшбахта, — подтвердил бывший канцлер Ребенрее.

— И зачем же мне их хлеб на моих пристанях? — Вслух размышляет Волков. — Чтобы в урожайный год цену мне сбивали?

— То пустое. — Отмахивается Фезенклевер. — Много не собьют. У вас хоть раз лишний хлеб, не купленным по осени, оставался?

Барон не стал говорить приятелю, что он почти всегда держит хлеб дозимы, до хорошей цены, склады ему позволяют. А канцлер и говорит ему:

— Эта дорога всех этих сеньоров привяжет к вам не хуже верёвки. В вашей вражде с Маленами это значимое подспорье. Фезенклеверы и Деницы имеют в дворянском собрании графства большой вес. Не забывайте о том.

А вот в этом Теодор Франк фон Фезенклевер, политик и интриган, что продержался на высочайшем месте при дворе Ребенрее почти два десятка лет, был, несомненно, прав.

— А стоить вам будет сущие гроши. — Продолжал канцлер.

— У меня нет денег, — напомнил Волков.

— Так и скажите им о том сегодня. А ещё они будут просить у вас место под склады.

— Ещё и место хотят?

— Дозвольте, дозвольте, — уверяет его Фезенклевер. — Не мелочитесь.

Не много — пару сараев, но разрешите. И все сеньоры… Весь юг графства будет у вас в кармане.

— Раньше они меня не жаловали, а теперь будут в кармане? — Ещё сомневается генерал.

— Раньше вы были никто! Смутьян, солдафон, который будоражит всю округу, задевает опасных горцев, устраивает распри с самым знатным семейством всей земли… Нищий бузотёр, а теперь горцы пускают ваших купчишек торговать на их ярмарках, во Фринланде у вас тоже большая торговля, и в Мален вам почти подчинился, у вас везде связи, друзья даже при дворе. Скажу вам по секрету, многие господа нанимали лодки и плавали смотреть ваш замок. Дивились! Рассказывали какие-то чудеса. Что вы там построили?

— Крепкий дом для себя. — Волков улыбается и вдруг спрашивает. — Так скажите мне, дорогой канцлер, а не вы ли подкинули местным сеньорам мысль о дороге? Не вы ли устроили весь этот званый обед? Не вы ли главный зачинщик всего этого дела?

— Ну, что вы… — Фезенклевер отмахивается. — Вопрос назрел уже давно, сеньоры и без меня о том думали, брат ещё год назад о этой дороге со мной говорил. Только тогда я был занят. А сейчас сказал им, что вы человек умный, и что с вами легко иметь дело, если с вами не лукавить. Вот они и решились.

А тут как раз появился и тот самый брат. Старший рода Фезенклеверов, подошёл к ним и сказал:

— Ну, что? Вижу вам тут не скучно… Старые друзья нашли поводы поболтать? Полно вам, все уже в сборе, люди с дороги голодны, жаркое поспело, а пиво выдыхается, пойдёмте, пойдёмте к столу, господа.

Расселись за столы, конечно же чете Рабенбургов было выделено почётное место рядом с хозяином дома. И баронесса просто светилась от счастья.

— О чём вы там рассказывали дамам? — Интересуется генерал. — Вы говорили так пламенно, что мне даже самому захотелось послушать.

— Ах… — Баронесса вся цветёт. — Многие дамы никогда не были при дворе. И всё спрашивали, спрашивали, как там… Какая посуда на обедах, что подают, как принимают, что носит герцогиня… пришлось им рассказать.

— О… Это ваш триумф, — понимает жену Волков и улыбается.

— Что это было? — Не поняла Элеонора Августа.

— Ваш звёздный час.

— Ах, какой ещё час…? — Говорит баронесса о том, как о какой-то безделице, но генерал видит, как пылают её щёки от удовольствия. И она продолжает. — Я обещала… Как будет достроен замок, пригласить их всех к нам. Я дам бал… Хороший бал.

— А вы знаете сколько будет стоить ваш «хороший бал», — довольно едко интересуется у жены барон. — Хороший бал, с хорошей посудой, с хорошим вином? С музыкантами? С привозными поварами и лакеями? Во сколько всё это может встать? Вы хоть прикидывали?

— Почём мне всё это знать? Как я могу прикидывать если я и цен на всё это не ведаю, вы же мне денег совсем не даёте, сами за всё платите, а ещё у меня спрашиваете про цены. — Легкомысленно отвечает ему супруга. И тут же добавляет упрямо. — А бал давать надобно обязательно. Авось мы на реке не последние.

И тут генерал неожиданно с нею соглашается:

— Вы правы, моя госпожа. Бал по окончании строительства необходим.

И едва он это сказал, как Элеонора Августа и вовсе расцвела. Она уже предвкушала себя первой дамой всей округи, что даёт пиры и балы в прекрасных залах самого лучшего замка в истоках Марты. А Волков при том думал, что на такой бал непременно нужно будет позвать всех сеньоров, что нынче присутствуют здесь, а ещё людей из Малена: епископа, и Кёршнеров, и Фейлингов, а может и ещё кого-нибудь видного или полезного из города. И из Фринланда непременно нужно звать фогта с женою, и недавно занявшего должность капитана стражи Эвельрата господина Брегерта. Судя по всему, знающего и не ленивого военного человека. И обязательно на тот бал пригласить Клауса Райхерда и племянника Бруно вместе с женой и детьми. Может даже кого из купцов с того берега. Да, на тот бал придётся потратиться, но дело, непременно, будет нужным.

А пока он обдумывал всё это, его супруга продолжала цвести, уже, видно, думая о том, в каком платье она на балу будет, и что платьев нужно два, как минимум, одно для ужина, а второе для бала, в котором танцевать