Читать книгу - "Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов"

будет, как именно мы должны провести с ним этот вечер. И от накатывающего желания подчиниться, отдаться силе, которая шла от него.

Потому что превращение в чудовище не сделало Ролара менее привлекательным. Не лишило его сногсшибательной мужской силы, ореола, срывавшего с губ стоны и заставлявшего ноги становиться ватными.

Теперь это чувствовалось в нем даже сильнее, чем тогда в домике. Просто я теперь могла посмотреть на него со стороны… Теперь я знала, что ощущение, что этот невероятно красивый, умный и сильный мужчина страстно желает только меня, и только я нужна ему, — обман. Это осознание давало возможность удерживаться на гребне волны, накатывавшей, стоило ему приблизиться…

— Что пожелает милорд? — жестко спросила я, глядя ему в глаза снизу вверх. И к моему удовольствию янтарь вспыхнул — и гневом, и чем-то еще… не любовью, но чем-то сильным, обращенным на меня.

— Милорд, я полагала, мы будем ужинать и разговаривать. Разве нет? Я проголодалась…

— Разговаривать с Жемчужиной? — усмехнулся Ролар, обнял меня одной рукой. — Нецелесообразно. Должен быть выброс энергии, узнавание друг друга… Нет, Аленор, нас ждет не ужин.

Он молниеносно наклонился, его рука подсекла мои колени, и подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь?! — я разом забыла, что собиралась так и называть его издевательски: «милорд… что пожелаете, милорд…» — ехидно, чтобы это «милорд» унижало, а не превозносило.

Сердце колотилось, как ненормальное. Стало по-настоящему страшно. Что у них тут такое придумано для встреч драконов с Жемчужинами!? Куда он меня тащит?

Я ощутила себя беспомощной. Резко накатило чувство, что давно притаилось внутри. Беспомощная девушка в далекой стране драконов. В руках у чудища, которое может сделать с ней что угодно. От этого нахлынула жалость к себе. Захотелось свернуться калачиком и обессилено рыдать.

И пусть проклятый дракон делает со мной что угодно. Это уже не важно…

Можно ведь победить и по-другому. Не повалив противника на лопатки, а отказавшись сражаться. Сдавшись до начала схватки…

Нет, Аленор, нет! Сказала я себе. Это его аура, его сила действует на тебя. Или он вообще тебя гипнотизирует!

Я сжалась и напрягалась струной, пока он нес меня.

— Да расслабься ты наконец, девочка! Тебе понравится… Куда больше, чем задавать ненужные вопросы, — он опустил меня на что-то странное. Не диван и не стол — диван высотой со стол.

Такой высоты, на которой удобно разделывать утку, например.

Глава 33

Теплый ласковый бархат обшивки коснулся обнаженных рук и плеч.

Во мне пылала ярость, но она не могла подавить страх. Лишь две мысли о предназначении этого дивана приходили в голову.

Здесь дракону может быть удобно овладевать женщиной — положить ее, а самому стоять… Или… Вдруг Ролар любит причинять боль, творить не смертельные, но мучительные пытки над своими женщинами?!

Едкая циничная горечь залила душу. Убежала от садиста-герцога, чтобы оказаться на драконьем пыточном столе! Неужели так?

— Что это? — я попробовала сесть, но смуглые сильные руки взяли меня за запястья и прижали их над моей головой. Все же отвратительно, когда ты намного слабее. Я даже не могла покрутить рукой в его захвате, не то, что вырваться. Ролар перехватил мои запястья одной рукой, а второй чуть-чуть прижал локтем мои ноги

— видимо, чтобы не лягнула его.

— Это называется «красион» — «место удовольствия» в переводе с древнего языка.

— Разве Жемчужины не должны оставаться девственными до самого испытания?!

— спросила я, заглядывая ему в глаза.

И тут жаркие волны неожиданно побежали по всему телу. От пяток к темечку и обратно… Волны предвкушения, что сейчас…

Сейчас… его лицо склонилось к моему.

Сердце забилось тонкой ниткой встревожено и сладко одновременно, забывая, что этот мужчина обманул меня. Что и сейчас он удерживает меня насильно, разложив, как дичь для… Или как женщину, которую собирается…

Нет!

— Разве нет, ответь!? — почти закричала я, последним усилием воли отодвигая лицо от горячих губ, что вот-вот коснутся меня. Не тех прежних губ Ролара — алчущих и нежных, страстных и безудержных… Не тех! Но тоже желанных.

Желанных до умопомрачения своим влажным жаром, своей неведомой драконьей негой.

— Конечно должна, Аленор… Но жемчужина должна знать наслаждение с драконом, чтобы подарить наслаждение дракону, когда придет время, — прошептали горячие губы прямо над моим ухом. Потом коснулись шеи чуть ниже. И была уже не волна. Тело просто пронзила молния жара. В животе скрутился вихрь и начал поглощать меня целиком по мере того, как губы дракона прокалывали дорожку вниз по шее.

— Не-е-т! — то ли прокричала, то ли простонала я. — Я не хочу!

Но вырваться было не в моей власти.

И не в моей власти было потушить пожар, расходящийся в теле от малейших его прикосновений.

Не таких, как тогда… Но тоже волнующих. Да что там! Просто сводящих с ума. Приказывающих отдаться. Отдаться неге, наслаждению, жаркому и сладкому, что даст мне дракон.

Наслаждению, что не может дать никто другой. Потому что ни в одном человеческом мужчине нет этой жаркой драконьей силы. Этой страсти, способной брать и отдавать со столь сладко-жгучим наслаждением.

Он не ответил. Даже не усмехнулся. Лишь губы устремились к моим губам… Если он накроет их своими, я пропаду. Никуда не денусь, не устою. Стану Жемчужиной… Той, что мечтает о своем драконе, той, что ждет, когда он позовет ее снова, чтобы дать вот это… то, что происходит сейчас.

— Не-е-т… — прошептала я снова, вновь пытаясь отвернуть лицо. А его губы уже дышали в мои — неспешно, возле уголка рта, смакуя близость.

Он опять ничего не ответил, лишь убрал локоть с моих ног, и прикосновение его руки обожгло кожу на груди. Я выгнулась, не в силах сдержать вздох. «Проклятье!»

— пронеслось в голове. А он рванул шкурок на корсете, и двумя горячими, уверенными движениями обнажил грудь, коснулся ее.

Я сжала зубы, чтобы не застонать в голос.

И сквозь пелену возбуждения заметила, что Ролар, нависший надо мной, чуть усмехнулся.

Его губы легли на мои.

И в этот момент я лягнула его в живот.

Изо всех сил, как только могла.

Мой удар не произвел на дракона особого впечатления. Они «сделаны» крепче, чем люди. Он не отлетел от меня, его не скрючило от боли.

Лишь странная судорога прошла по лицу и телу — словно боль. Но не физическая. Другая — та боль и обида, что возникает внутри, когда тебе дают пощечину.

Он быстро отпустил мои запястья и отпрянул на пару шагов. Сложил руки на груди. И смотрел на меня горящим, острым,