Читать книгу - "Гарем на шагоходе. Том 12 - Гриша Гремлинов"

Я остановился в паре шагов от неё. Внимательно посмотрел в её юное, испуганное лицо. И что мне ей сказать? «Привет, Кармилла. Я твой будущий командир. Просто катаюсь туда-сюда на машине времени, не обращай внимания. Вот, случайно заглянул к твоим предкам в каменный век, а заодно создал их. Не волнуйся, всё будет хорошо. Ну, почти. Тебя ждут предательства, войны, потеря близких, но в итоге ты попадёшь ко мне в команду, и мы будем вместе спасать мир и ругаться из-за всякой фигни».

Прям эталонный бред сумасшедшего. Поэтому выбрал вариант попроще.

— Нет, не высший. Просто… прохожий. С очень скверным характером.

Она посмотрела на мою руку. На блестящий металл протеза. Потом перевела взгляд на лицо.

— У тебя глаза… как у меня, — тихо сказала она. — Но другие. Страшнее.

— Иногда нужно быть страшным, чтобы защитить тех, кто в этом нуждается, — философски заметил я. — Запомни это, Кармилла.

Девчонка дёрнулась.

— Откуда ты знаешь моё имя? Я же не говорила!

— У меня свои источники, — подмигнул я, а мысленно отвесил себе подзатыльник. — Давай, уходи отсюда. Эти танцоры тебя больше не тронут, но в городе полно других жандармов. Тебе нужно спрятаться и замаскироваться под человека. Достань парик и очки, притворяйся.

Она медленно отлепилась от стены. Её платье перепачкалось, но она держалась с удивительным достоинством. Маленькая королева помойки.

— Спасибо, — буркнула она, не глядя мне в глаза. — Ты… странный. Но спасибо.

Кармилла-подросток отошла на два шага и побежала. Быстро, бесшумно. Но у самого выхода из подворотни она затормозила. Обернулась.

— Я стану сильной! — крикнула она мне. — Такой же сильной, как ты! И никто больше не посмеет в меня стрелять!

Просто кивнул, а через миг она уже исчезла.

— Я знаю, — прошептал я. — Ох, поверь мне, я знаю. И ты станешь даже лучше, чем думаешь. Ну, или хуже.

ЕСЛИ ВЫ ЗАКОНЧИЛИ С НОСТАЛЬГИЕЙ, МОЖЕТ, ПОРА КРУТИТЬ КУБИК?

Снова достав артефакт, начал вращать грани.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Мир вокруг уже привычно растворился в белом, практически загробном, свете. Прощай, Лиходар девятнадцатого века. Было интересно, но, надеюсь, мы больше не увидимся. У меня в будущем дела. И очень, очень много работы. Так что нужно срочно отправиться на триста лет вперёд.

Надеюсь, на этот раз я не промахнусь. А если и промахнусь, то пусть это будет хотя бы эпоха с приличным кофе. Это всё, о чём я прошу.

Глава 22

Родной дом

Мягкий, пружинящий удар.

Я открыл глаза и тут же чихнул. В нос лезли сухие, колючие стебли люцерны. Я лежал на тюках прессованного сена, сваленных в углу просторного, наполненного полумраком помещения. Сено пахло великолепно. Ароматное, душистое, такое, каким оно бывает только на ферме.

Ну и куда нас занесло на этот раз?

Я выбрался с сена, отряхиваясь, и осмотрелся.

Конюшня. Я находился в конюшне.

Воздух здесь был густым, тёплым и живым. Он пах лошадиным потом, старой кожей, дёгтем и пряной степной полынью. Сквозь широкие щели в стенах пробивались косые лучи утреннего солнца, в которых лениво плясали мириады золотых пылинок. Где-то под потолком назойливо жужжала жирная муха, а со стороны денников доносилось ритмичное хрумканье и глухие удары копыт о деревянный настил.

Почуяв меня, лошади немедленно всхрапнули. Но я тут же коснулся огоньков их разумов и успокоил. Нечего привлекать внимание.

И в этот момент меня будто огрели по башке кувалдой.

Я знал это место…

Помнил каждую балку, каждую трещинку в стенах, каждую паутинку в углах. И каждый потемневший от времени хомут, висящий на гвозде. Это наша конюшня. Я провёл здесь всё своё детство, помогая родителям, мастеря деревянные мечи и мечтая о далёких звёздах.

Я… вернулся домой…

ПРИБЫТИЕ УСПЕШНО. ТЕКУЩИЕ КООРДИНАТЫ… ВРЕМЕННАЯ ЛИНИЯ… ЗАФИКСИРОВАНО НЕЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ЗАДАННОЙ ТОЧКИ… ОЙ, БЛИН… ПРОСТИТЕ, КАПИТАН. Я СНОВА ОШИБСЯ. И ДОВОЛЬНО СЕРЬЁЗНО…

Но я его не слушал. Мне было плевать.

Ведь я действительно дома.

Снаружи доносились голоса. Я замер. А затем, на цыпочках, как вор, подошёл к широкой щели в стене и выглянул во двор. И увидел их.

Солнце только-только поднялось над горизонтом, окрашивая мир в тёплые, пастельные тона. У старого колодца, в тени раскидистого дерева, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в простых рабочих штанах и выцветшей рубахе. Он держал под уздцы лошадь. Гнедую, с белой звёздочкой на лбу. Грома. Я помнил его.

Конь неторопливо переступал ногами, отгоняя хвостом слепней. Его шкура лоснилась на солнце, как полированная медь. А на лошади, вцепившись в жёсткую гриву маленькими, но упрямыми ручонками, сидел мальчишка. Худой, темноволосый, с горящими от восторга и страха глазами. Он отчаянно пытался удержать равновесие, но его то и дело заносило то вправо, то влево.

Это был я.

— Не смотри под ноги, сынок, — раздался голос мужчины. Голос, которого я не слышал целую вечность. — Смотри вперёд. Туда, куда хочешь приехать. Лошадь чувствует твою неуверенность. Будь спокоен, и она будет спокойна.

Отец.

Я смотрел, как он ведёт коня по кругу. Гром фыркал, косился глазом на маленького всадника. А я, этот мелкий шкет, качался в седле, как поплавок на волнах, но не сдавался. Я помнил этот день. Это был первый раз, когда отец посадил меня на взрослую лошадь. Я был на седьмом небе от счастья. И мне было чертовски страшно.

Отец остановил Грома, подошёл ко мне и потрепал по волосам.

— Молодец, Ростик, — он улыбнулся, и от этой улыбки у меня защемило в груди. — Для первого раза отлично. Из тебя выйдет хороший наездник.

А затем он сделал то, что я запомнил на всю жизнь. Он снял с головы свою шляпу — старую, потрёпанную, чёрную ковбойскую шляпу, которую почти никогда не снимал. И надел её мне на голову. Она оказалась мне неимоверно велика, съехала на самые уши, и мир погрузился в тёплый полумрак. Но я чувствовал её запах. Запах степной пыли, солнца и отцовского пота.

— Вот так, — сказал отец. — Теперь ты настоящий ковбой.

Я стоял в полумраке конюшни и невольно коснулся полей своей шляпы. Она была на месте, как всегда. Она не слетела в процессе всех безумных скачков сквозь время. Она прошла вместе со мной через путешествие длинной в двенадцать тысяч лет.

КАПИТАН, У ВАС НАБЛЮДАЕТСЯ РЕЗКОЕ ПОВЫШЕНИЕ УРОВНЯ КОРТИЗОЛА И ОКСИТОЦИНА. ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ УВЕЛИЧИЛАСЬ НА 34 %. ДИАГНОЗ: ОСТРЫЙ ПРИСТУП НОСТАЛЬГИИ, ОСЛОЖНЁННЫЙ СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬЮ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗБЕГАТЬ ПРОСМОТРА СЕМЕЙНЫХ ФОТОАЛЬБОМОВ И МЕЛОДРАМ.

«Заткнись», — велел