Читать книгу - "Фантастика 2025-40 - Ольга Ярошинская"

в такие минуты? Ничего не говорить, даже не смотреть друг на друга, но быть вместе, вместе с ним. Казалось, она даже слышит музыку, под которую они танцуют.

– Как ты нашел меня? – спросила она, когда они перестали танцевать и просто стояли в кругу друидов, обнявшись.

– Я ведь обещал тебе, что буду рядом. До последнего твоего вздоха.

– Чтобы черпать из меня силы?

Он отстранился и нахмурился, глядя ей в лицо. Очарование вдруг рассеялось, ушло сладостное томление и романтика. Реальность обрушилась с новой силой. Еще более жестокая, чем прежде. Особенно после того, что она узнала от ведьмы.

– Я для тебя всего лишь чертов источник энергии. Как и для Ноктурны. Лишь поэтому я все еще жива. – Слезы обиды душили ее. – Сама по себе я ничего не значу. Я вижу призраков. Я даю тебе силу. Вот и все!

– Это не так, – мягко возразил он. Легкая улыбка мелькнула в уголках его губ, Настя разозлилась еще больше.

– Ты знаешь, что так! Ты знаешь! Ты бы и близко ко мне не подошел, если бы не удачно раскрытое дело и то, что я говорю с призраками.

– Прекрати. – Он нежно провел по ее щекам, словно пытался стереть гнев с лица.

– Почему ты не хочешь признать это?

– Потому что это не так. Потому что ты не просто говорящая с призраками… – Он говорил тихо, вкрадчиво, а ей хотелось залепить ему пощечину. Кажется, она перебрала энергии, пытаясь восполниться, и теперь ей кололо кожу как иголками, электрические разряды пробегали по рукам и ногам яркой болью, и от этого становилось еще хуже и обиднее.

– Ах да! Совсем запамятовала. Этот кулон. Я еще и избранная, да? Вот почему ты стал пытаться меня соблазнить?

– Хватит! – Он начал злиться, это было видно по тому, как золотые искры в его глазах погасли.

– Я не боюсь тебя! Я тебя ненавижу! Не буду больше тебе давать силу! Забирай кулон! Оставь меня в покое! Я хочу забыть тебя! Никогда не знать тебя!

– Я не оставлю тебя в покое. – Он схватил ее крепче, преодолевая ярость и сопротивление. – Покой ужасен, милая. Я буду вечно тебя мучить, на то я и демон.

Она зарычала от злости, маленькая фурия, но что может смертная против демона? Очень скоро он держал ее крепко, не позволяя поднять руки, повернуться.

– Я ненавижу тебя! – взбрыкнула она, понимая, что проигрывает.

– Ну да, конечно, – улыбнулся он. – И я тебя ненавижу. Терпеть не могу за то, что постоянно беспокоюсь за тебя. Ненавижу за то, что то и дело хочу послать все к чертям и забрать твою душу, убить тебя, чтобы больше не чувствовать отчаяния и вины.

Она затихла. Растрепавшиеся волосы скрывали от него ее лицо, но он знал, что на нем сейчас выражение абсолютного замешательства.

– Я ненавижу тебя за то, что ты появилась на моем пути. Я знаю, когда ты умрешь. Знаю, потому что сам толкнул тебя на этот путь. Ты уже не сможешь остановиться, Настя. Твое чувство справедливости и внутренняя сила, которой тебя наделила Старая Мать, не дадут отступить в сторону. Если бы ты только знала, как я ненавижу себя за то, что дал твоей душе эту возможность. – Он убрал волосы с ее лица и заглянул в глаза. – Поэтому не кричи о том, как тебе больно. Мне больнее в миллионы раз. Я останусь тут после тебя. С пустотой. С чувством вины. И весь мир не заменит твоего биения сердца.

– Ты никогда не говорил так…

– Не было резона.

– Если я умру так скоро… Поцелуй меня.

– Что? – Его брови удивленно взметнулись вверх. – Ты мне минуту назад хотела расцарапать лицо.

– Я не хочу умереть, не зная, как…

Его хватка ослабла, и она смогла свободно обнять его, запрокинув лицо, смотрела в его глаза, и для нее там был мир, а вселенная в кольце его рук. Он ничего не ответил, просто сомкнул ладони на ее лице, убрал пряди волос со лба, запустил пальцы в волосы, притягивая ее к себе. Он целовал ее веки с еще мокрыми от слез ресницами. И было в этих легких поцелуях нечто сакральное. Словно он совершал ритуал поклонения преходящему: быстро исчезающей красоте, наивности и чистоте, которые от его прикосновений могли исчезнуть и обратиться в прах. Но одновременно он уличал себя в слабости. Чем больше его губы пробовали нежную и теплую кожу ее век, солоноватую влагу на прохладных щеках, тем больше хотелось ощутить тепло и нежность ее девичьих губ. Но он опасался, что она потеряет свое очарование, станет еще одной земной женщиной, которых так легко брать.

Поцеловать ее в магическом круге друидов, пока она так и излучает энергию. Чего ему стоило? Но после обвинений не хотелось черпать из нее силы, это было бы слишком неправильно. Проклятая, проклятая Старая Волчица… Сколько она вложила в эту девчонку магии земли, что он почти уступил.

Но нет… Настя просто не заслуживает быть только источником силы для него или кого-либо еще. И он это Старухе докажет.

– Не могу, Настя. Прости.

Он так бережно держал ее, словно она была сокровищем, а ей хотелось, чтобы он ее сломал.

– Даже этого мне не узнать, да? Тогда пообещай мне… – Чистые, прозрачно-зеленые после слез глаза девушки с любовью смотрели в черную душу демона.

– Все что угодно…

– Не убивай меня просто так. Спасая. Не хочу, чтобы моя смерть была напрасной. Если мне нужно умереть, то хоть ради чего-то хорошего. Так даже лучше, правда?

– Правда, – солгал он.

Глава 14

Утром все небо было затянуто тучами, моросил дождь, холод и сырость пробирались в комнаты, агенты одевались торопливо, мечтая уже о солнце Барселоны.

Демон ждал их около машины в своей черной куртке и водолазке, мрачный, с мокрыми от дождя волосами. Он холодно скользнул взглядом по сонной и грустной Насте, по полной сил Рите, по серьезным лицам остальных.

Рассевшись по машинам, они отправились в аэропорт.

Глядя на мелькание дворников на лобовом стекле машины, демон гадал, может ли им помочь в борьбе с Ноктурной то, что они узнали, побывав в ее лесу.

О том же, лишь бы не думать о демоне, размышляла и Настя. На ее одежде еще сохранился кое-где налет пепла, помогавший понять, что вчерашняя страшная бродилка была абсолютно реальной. И оттого хотелось найти всему, что произошло, объяснение или придать смысл. Лишь бы не думать о том, как капли дождя стекали сегодня по щеке графа Виттури, лишь бы не вспоминать о вчерашнем фиаско с попыткой поцеловать его. Ну что он