Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

– А ты знаешь? – с вызовом спросил Арес.

– Знаю! Иначе меня не было бы здесь, – ответил Золотой император и в его облике вновь проступили железная воля и непреклонность. – Хватит разговоров! Право на беседу со мной ещё нужно заслужить! – рявкнул он.

Жезл силы в его руке описал замысловатую фигуру. Из красного камня вырвался ослепительно яркий луч, и греческий бог рухнул в образованный кэмом световой туннель.

Очнувшись, Арес обнаружил что лежит на затопленном водой рисовом поле. Тростниковый плащ и рваная серая юбка, подоткнутая наподобие штанов, вкупе с жёлтой кожей, подсказали ему какую роль в мире смертных отвёл ему Золотой император.

«Вот скотина! Обязательно было делать из меня китайского крестьянина?» – уныло подумал он. И тут его настиг сильнейший приступ боли в желудке. Когда до него дошло, что это голод, он сорвал с головы конусообразную соломенную шляпу и, отшвырнув её, зашагал к виднеющейся вдали деревне.

Арес не знал, что именно заставило его свернуть к убогому домишке на окраине, но он заметил, что женщина на террасе с испугом прижала руку ко рту и бросилась внутрь дверного проёма. Вскоре она выскочила наружу и, подбежав к нему, сунула в руки лепёшку.

– Ешь, сынок, и скорей возвращайся в поле. Если надсмотрщик увидит, что ты ушёл раньше времени, тебя снова изобьют.

– И часто меня бьют? – поинтересовался Арес, пытаясь разжевать чёрствую лепёшку.

– Да, почитай каждый день! – с досадой сказала женщина и на её лице появилось растерянное выражение, она даже перестала оглядываться по сторонам. – Джун! Это ты, да? – спросила она с затаённой надеждой.

– Нет, – честно признался Арес.

– Слава предкам, ты пришёл в себя! – обрадовалась женщина и воровато огляделась по сторонам. – Джун, никому не показывай, что к тебе вернулся разум, хорошо? – проговорила она, понизив голос до шёпота.

– А! – понимающе кивнул Арес. – Выходит, я здесь местный дурачок.

Он вздохнул, предвидя нелёгкую жизнь в образе смертного, и его взгляд невольно обратился к небу, сияющему полуденной голубизной: «Ну спасибо тебе, драконья морда, удружил, так удружил! Хорошо хоть память не забрал, а то было бы совсем уж нечестно».

– Мать, дай попить, – попросил Арес и тут кто-то с такой силой ударил его по затылку, что у него потемнело в глазах.

– Ах ты, арбайю![5]– раздался визгливый мужской голос. – Снова бездельничаешь вместо того, чтобы работать! Вот тебе, вот тебе!

По спине Ареса, переродившегося китайцем, загуляла палка, причём били его не хуже, чем Золотой император. Вот только дела обстояли гораздо хуже. Споткнувшись, он упал, но надсмотрщик не подумал остановиться и с ожесточением продолжал пинать его по рёбрам и спине, но это было всё же лучше, чем палка.

Злой на себя и немощность человеческого тела греческий бог воспользовался тем, что женщина, считавшая его своим сыном, с мольбами повисла на руке надсмотрщика. Передышка позволила ему подняться на ноги, а дальше ярость так застила ему глаза, что он не сразу понял, что избивает уже мёртвое тело.

Он отбросил от себя надсмотрщика, в смерти похожего на пухлую куклу и, оценивая обстановку, быстро глянул по сторонам. На улице было тихо и пусто, но он заметил движение за окнами домов и решил, что пора уходить – пока не поздно.

– Сынок, подожди! – схватила его за руку мать Джуна. Она бросилась внутрь дома и вскоре вернулась с узелком. – Вот держи! На первое время тебе должно хватить.

Женщина обняла его, а затем оттолкнула от себя.

– Обо мне не думай! Беги, пока не поздно.

У калитки что-то заставило Ареса обернуться и женщина, помахав ему, слабо улыбнулась.

Мучимый странным беспокойством, ночью он вернулся. К тому же Арес знал, что люди простодушны и беглеца, как правило, меньше всего ищут дома. Крадучись он поднялся на террасу, при этом не подозревая, что ни разу не наступил на прогнившие доски, которых здесь было немало.

В хибаре с дырявой тростниковой крышей, сквозь которую проглядывали звёзды, было темно и тихо. Уговаривая себя, что ему плевать на ничтожную крестьянку, он вошёл внутрь и, с первой попытки найдя трут, зажёг лучину.

Скрючившись, женщина лежала прямо у порога, и Арес отстранённо подумал, что лишь чудом не наступил на неё в темноте. Подойдя, он присел на корточки и дотронулся до костлявого плеча, прикрытого ветхой тканью. «Мать… ты жива?» – тихо позвал он. «Сыночек», – женщина повернула голову и при виде её лица, превратившегося в сплошной багровый синяк, в нём вновь шевельнулось нечто, чему у него не было названия. А ещё он слишком часто видел смерть и понимал, что жить ей осталось считанные мгновенья.

«Мать, как тебя зовут?» – спросил Арес, сам не зная зачем.

«Мэйли…[6]»  – чуть слышно прошелестело в воздухе. Это было последнее, что сказала та, что в юности действительно была самой красивой девушкой в округе.

Арес взял почившую за руку и приложил её ладонь к своей щеке. «Прости, мама!» – пробормотал он и, ощутив, что по щекам текут слёзы, с удивлением прислушался к себе. Это плакал человеческий мальчишка, в чьё тело он вселился. Как оказалось, ему было двенадцать лет, а его матери, которая выглядела древней старухой, всего двадцать пять.

Душа мальчика, проснувшись, как бабочка разворачивала крылья, и Арес уже не понимал, кто из них пылает ненавистью к тем, кто сначала продал в рабство отца Джуна, а затем до смерти забил мать, его единственную опору и защиту. Зато он точно знал, что нужно сделать, чтобы хоть немного утолить нестерпимую боль в сердце.

Не вытирая слёз, которые по-прежнему струились по щекам, Арес взял женщину на руки – она была хрупкой и почти ничего не весила – и положил её на циновки, что служили здесь постелью, а затем порылся в узелке. Найденные монетки он положил ей на глаза, чтобы она могла заплатить перевозчику в царстве мёртвых.

В последнюю очередь он открыл сундук с бережно хранимым приданым матери Джуна. Там лежало свадебное платье с такой искусной вышивкой, что им не побрезговала бы даже знатная дворянка. Он укрыл женщину пурпурным великолепием, расцвеченным шелками, и сложил рядом с ней найденные в сундуке монетки и драгоценности – на тот случай, если перевозчик заупрямится и потребует больше денег. Лишь после этого он взял горящую лучину.

Сухой тростник вспыхнул как порох.