Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

Она неуверенно посмотрела на Рита, который спокойно ответил ей взглядом. Она сказала: — Изучение прошлого помогает мне понять настоящее. Майкл Пул помогает мне понять себя…

Ден расхохотался. — Ты думаешь, что программа свидетельствования — огромные затраты на предоставление каждому ребенку в Галактике резервуара для наблюдения — все это для твоей пользы, для нас?

Сиир сказал: — Ничто из того, что делает Трансцендентность, не для вашей пользы, а для своей собственной. Ты всегда должна помнить об этом.

Алия нахмурилась. — Хорошо. Так почему Трансцендентность так заинтересована в свидетельствовании?

— Потому что, — сказал Бейл, — Трансцендентность мучается сожалением.

Они сказали Алии, что Трансцендентность находится на переломе своей судьбы.

Возникнув из скопления людей, она уже взлетела намного выше возможностей и даже воображения входящих в нее членов. Считалось, что это был экстраординарный момент в эволюции самой жизни, поскольку Трансцендентность смотрела вперед, на возможности неограниченного будущего, на бесконечность и вечность.

Скоро, в любом значимом смысле, Трансцендентность станет богом.

Но не сейчас. В эти последние краткие мгновения Трансцендентные все еще были людьми. И они не были удовлетворены.

Для Алии все это было абстракцией, вопросом теологии. Сама Трансцендентность все еще лишь смутно рисовалась в ее воображении, несмотря на ее обучение у Рита. Чего может хотеть бог?..

Кампоки думали, что знают.

Трансцендентность очень хорошо понимала причину своих собственных страданий. Это было в прошлом. Из триллионов живших людей в жизнях большинства преобладали боль и страх, их спасало только то, что они были короткоживущими. Но прошлое было корнем, из которого выросло могучее древо настоящего. Так как же тогда Трансцендентность могла отдаться блаженству безграничного будущего, в то время как ее основание было запятнано кровью всех тех, кто был рядом, кто ушел раньше, кто жил и умер в страданиях? Каким-то образом прошлое должно было быть искуплено, ибо в противном случае цель совершенной Трансцендентности никогда не была бы достигнута; под сияющей поверхностью всегда был бы глубокий изъян, червяк в яблоке.

Итак, в рамках грандиозных программ, проводимых колледжами искупления Содружества, каждый человеческий ребенок стал свидетельствующим, как Алия всегда изучала жизнь Майкла Пула. Вам был назначен один персонаж, одна жизненная нить, взятая из гобелена прошлого, идеально воспроизведенная с помощью невообразимых технологий. Таким образом, можно было запомнить любую жизнь, а не только значимую и знаменитую, как у Пула. Каждой из них нужно было дорожить и помнить. Каждой.

Алия покачала головой. — Я никогда не продумывала это до конца. Каталогизировать все прошлое, сделать каждого свидетельствующим — и засвидетельствовать всех…

Несмотря на напряженность ситуации, Рит улыбнулся. — Мы, люди, всегда были бюрократами. И Трансцендентность должна быть высшей в этом аспекте нашей природы, как и во всем остальном!

Но это было дорого. Хотя программа Искупления была далека от завершения, вскоре она во всех своих проявлениях стала поглощать значительную часть энергетического бюджета самой Трансцендентности, а следовательно, и объединенных сил человечества.

Бейл внимательно наблюдал за ней. — И это то, о чем мы беспокоимся. — Он встал. — Я тебе кое-что покажу. Пойдем, прогуляемся к статуям. Здесь твоя сестра будет в безопасности, обещаю.

Алия взглянула на Рита, который пожал плечами, снова потеряв контроль над событиями. Дреа просто пассивно сидела. Алия неохотно отодвинула свой стул.

Они вернулись к упавшим статуям. Алия снова стояла перед этим монументальным лицом.

Бейл шагнул вперед. Он наклонился и собрал немного странного голубоватого песка, который, как она заметила, был насыпан у рта статуи, и взял еще немного из глазницы. — Алия, знаешь, что это?

— Песок, — прямо сказала она.

Он покачал головой. — Нет. Это дыхание. А это слезы.

Падшие формы были больше, чем статуями. Они были людьми. В эпоху бифуркации, последовавшую за триумфом Ликующих, большинство постчеловеческих форм были более или менее похожи на основной человеческий род — например, формы для высокой гравитации Ржавого Шара или водные существа океанического мира, даже собственный подвид Алии для низкой гравитации. И редко нарушались границы химического состава углерода и воды.

Но в некоторых местах игнорировались даже эти основные параметры.

— Кремний не является идеальным носителем генетической информации, — сказал Бейл. — Не так хорош, как углерод. Но в его кристаллической форме вы можете создавать сложные структуры, хранить столько данных, сколько захотите. Существуют способы копировать структуру решетки, чтобы вы могли размножаться; возможны различные формы, мутации — эволюция. Конечно, в то время как мы выдыхаем углекислый газ, такие существа выдыхали бы диоксид кремния — песок.

Химические свойства кремния не были столь благоприятным субстратом для жизни, как углерода. Свойства соединений кремния не допускали такой сложности молекулярной структуры, как у углерода; и кремний не так легко связывался в формы, которые, подобно углекислому газу, можно было переносить в воздухе или растворять в море. Вот почему жизнь на основе кремния, как правило, не возникала даже в местах, где кремния было гораздо больше, чем углерода, таких как земная кора. Но в некоторых местах, случайно, она все же возникла, например, здесь, на Бейниксе II, Комке Грязи.

В этом богатом кремнием мире задолго до появления людей существовали формы жизни на основе кремния, местные формы. И когда люди пришли сюда, они решили загрузить своих детей в кремний, а не в какую-либо углеродно-химическую среду: они превратили их в эти статуи.

"Какой странный поступок", — подумала Алия. Она погладила огромную песчаную щеку каменной фигуры перед собой. — Жизнь была бы такой ужасно медленной.

— О, да, — сказал Бейл. — Но время — это всего лишь восприятие. Если понаблюдать за ними более ста лет или около того, то можно увидеть, как они копошатся в песке…

— Зачем вообще сохранять человеческую форму?

Рит пожал плечами. — Чувства? В конце концов, мы эволюционировали с человеческой морфологией; возможно, мы привязаны к ней сильнее, чем думаем.

Алия обошла вокруг головы статуи. Она чувствовала себя обязанной держаться подальше от поля зрения этих огромных изваянных глаз, хотя, конечно, они не могли ее видеть; для этого хтонического человека она была бы вспышкой движения, исчезнувшей в одно мгновение. — Итак, теперь я знаю, что это за статуи. Я все еще не знаю, зачем ты привел меня сюда.

Бейл серьезно посмотрел на нее. —