Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

Отец, приземистый кривоногий мужичок, благодаря родственнику дослужившийся до капитана, а сейчас живущий в небольшом имении на пенсион и регулярно заливающий обыденность жизни крепкими напитками.

И мать. Не первая красавица, нет…

Болтушка и хлопотушка, женщина любопытная, регулярно витающая в облаках и увлекающаяся новым течением вроде лечения током или чудодейственной пользы полыни, но при том достаточно практичная и неглупая. И подтверждением ее ума служил тот факт, что никому из лжелекарей, проповедующих о необыкновенной силе их снадобий, не удалось заставить ее сильно раскошелиться.

Парочка пузырьков?

Ладно…

А чтобы что-то большее? Уж простите, денег в доме нет, самой надо.

Надежда Юрьевна не была красавицей даже в молодости. Невысокая, толстенькая, с талией, которую даже в юности не мог обозначить ни один самый жесткий корсет, с кудрявыми волосами и круглым личиком, с обаятельной улыбкой, увы – канонам красоты она не отвечала. Потому и спросом на брачном рынке не пользовалась.

Иван Алексеев тоже был не бог весть каким женихом – выпивал он уже тогда, и ладно б просто выпивал! Так ведь чудил потом так, что вся округа за головы хваталась. Сплетнями он соседей обеспечил тогда – на двадцать лет вперед.

То напьются да решат в тореадоров поиграть! Только вот по пьяни быка с хряком перепутают.

То купаться пойдут, да вместо озера – аккурат в болото, хорошо хоть не утопли.

То к девушкам поедут, а попадут в монастырь… да ладно бы в женский! В мужской!

Родители Ивана за головы хватались. Женить бы его, так ведь кто позарится! А тут сошлись два одиночества. И Наденька не так чтобы спросом пользовалась, и Иван… вот и окрутили молодых.

И ничего так, и детки хорошие пошли, что Иришка, что Илюшка. Сынок так очень удачным получился!

И на родителей не слишком похож? Ну так в прадедов-прабабок удался. Вот дочка – та копия отца, от щуплой фигурки до обезьяньего личика. Потому и замуж долго не выходила. Потому и личная жизнь у нее не слишком сложилась, даже когда женишок нашелся.

Ладно еще мужику можно быть раздолбаем, все одно охотница найдется, а вот Ирочка в довершение всего и дурость папенькину унаследовала. И на нее охотников не нашлось, пришлось брать, что под ногами валялось. К женщинам-то отродясь требования строже.

Но Гошку она любила.

И Надежда внука любила. Родной же! А что мать его великая княжна… это и вовсе хорошо! Творец видит, Творец дарит… Постепенно, кто знает, и деньги появятся, и дочку могут фрейлиной взять… мало ли что в жизни бывает? Вот Илюшке уже с карьерой помогли, правильно поохотился! И дочку, бог даст, пристроим!

Ирина рассказывала.

Надежда слушала.

А когда обед закончился и дамы перебрались в дамскую гостиную, а зевающий Гошка ушел спать, подвела итог.

– Плохо все, Иришка. Надо брать добро да и уезжать, пока есть возможность. Не нам, так хоть вам.

– Мама?!

Такого Ирина Ивановна не ожидала. И рот открыла.

– Ежели эти освобожденцы императора приговорить не задумались… от всех остальных и подавно головы полетят. Вот что, дочка, собирайся-ка ты на воды!

– На воды?

– Да. В те же Герцогства.

– Не хочу я никуда ехать! В зиму-то! Мам, ты что!

Надежда покачала головой.

– Какая зима? Осень только началась!

– Октябрь уж на дворе! – уперлась Ирина Ивановна.

– И что с того? Все одно ехать надо!

– Весной и поедем, – топнула ножкой дочь.

Надежда поглядела на детище.

Вот ведь… И если упрутся, что муж, что дочь, – так и не сдвинешь… Илюшке, что ли, написать? Да найдет ли его письмо?

Сложно это…

Надежда махнула рукой и вышла из гостиной.

Дурой она не была. Да, имелись у нее свои недостатки, но глупости среди них не числилось. А еще – чутье. Этим качеством обладали и Наденька, и ее сын…

Сыну оно помогло повести себя правильно. А Наденьке…

Нехорошее что-то надвигалось. Ой, нехорошее.

Надо бы приготовиться. Хоть какую денежку припрятать, хоть какую потаенку устроить, домик, опять же, снять в ближайшем городе, втайне от всех…

Вот, кстати!

С лесником поговорить. Савватей – мужик справный, не откажет старой знакомой в ма-аленькой просьбе.

Женщина кивнула своим мыслям – и направилась в кабинет мужа. Там она недрогнувшей рукой открыла сейф, вытащила оттуда пачку купюр и снова закрыла железный ящик. Скажет мужу, что потерял по пьяни. Или потратил куда, он и не вспомнит.

А потом накинула плащ, надела капор – и, не привлекая к себе внимания, выскользнула из дома через заднюю дверь, которой обычно пользовались слуги. Ее путь лежал аж за десять с лишним километров…

Лошадь?

Верхом Наденька ездить не любила, а с тех пор, как вес ее перевалил за девяносто килограммов, так и не хотела. Поди взгромоздись! И то сказать – животное! Чего ему там в голову стрельнет! Понесет еще, в канаву свалит… Нет, лошадей Наденька не любила.

Заложить коляску?

Тоже не стоит. Не то место, куда можно открыто съездить, ой не то…

Вот и пришлось женщине топать по дороге, пыхтеть, хорошо хоть дорога через перелесок шла, деревья тень давали, да и народу – никого. И то дело…

И все же к деревне она вышла изрядно запыхавшись.

Торы не потеют?

С нее попросту лило, платье было – хоть выжимай… ничего, переможется. Лишь бы человек, который ей надобен, дома оказался. Лишь бы повезло…

Вот и дом на отшибе. Крепкий, надежный, не соломой крытый – железом. Дорого, да деньги у хозяина есть. Надежда толкнула калитку, вошла во двор и махнула рукой дернувшемуся к ней мальчишке.

– Отец дома?

– Дома, тора Надежда…

Женщина почувствовала, как ослабели колени, как закружилась напеченная солнцем голова…

Дома!

Дошла!!!

Она справилась с собой – и шагнула к крыльцу.

– Тора? – На пороге стоял Савватей. Один из самых крепких хозяев в деревне. А еще – лесовик. И, хоть о том никто и не знал, отец Ильи.

* * *

Давно уж было это, уж и забылось почти, а стоит глаза в глаза друг другу поглядеть – и все опять вспыхивает.

И ночи помнятся, жаркие, сладкие, и шепот огненный, и объятия… ежели б не Саввушка, так бы и померла, не зная, что за счастье познать можно. Так было…

Красавицей Наденька никогда не была. А как сговорили ее за Ивана, вообще затосковала. Не то беда, что муж неказист, с лица воду не пить. А вот что дурак дураком…

Ох, как же ей тогда плохо было! Как тошно, как грустно! Хоть ты стой и волком