Читать книгу - "Ретро Бит 1-10 - Сева Сотх"

побережье, предварительно сходив в магазин одежды за теплыми вещами. Вот что мешало мистеру “я качаюсь на стуле” провести свою презентацию в Сан-Франциско или хотя бы Лос-Анджелесе? У нас тут уже не лето, но дубак умеренный, в Эл-Эй и вовсе тепло, а на северо-востоке зима близко.

О том, в какую сумму обошелся перелет в обе стороны, лучше не думать, а то начнет являться в кошмарах. И вообще, это не из моего кармана, а за счет фирмы, мы налоговую базу так уменьшим. Легче не стало.

Трехдвигательный Дуглас “Американских Авиалиний” донес нас до “Большого яблока” за шесть часов. Примерно как из Анталии до Питера долететь. В полёте я книжку читал, мои любимые “Хроники Амбера”, между прочим, с авторским автографом. Кормили хорошо, трясло не очень сильно и всего один раз. И без пересадок, что прямо-таки приятно в сравнении с полетом в Айову. Прототипа Тетриса для убийства времени разве что не хватало.

Нью-Йорк с высоты птичьего полета выглядел красиво, как в кино. Река Гудзон, остров Манхеттен, прямоугольная проплешина распиаренного на весь мир Центрального Парка. Удивительное в нем лишь то, что жадные буржуи ещё всё небоскребами не застроили.

Знаменитый аэропорт имени Джона Фицджеральдовича Кеннеди тоже не сильно удивил. Да, я знаю, что это второе имя, а не отчество. Место, куда прилетают самолеты. Ну народа много, побольше, чем в Сан-Франциско или даже Эл-Эй, эка невидаль.

И не настолько уж холодно оказалось. Пасмурно, дождик накрапывает, но терпимо, где-то плюс восемь-десять, как у нас в Эль-Серрито в середине зимы. Забрали свои чемоданы, купленные специально для поездки в Японию. Я, как мужик, сразу оба взял. Мой легче почти вдвое, считай, пустой.

Такси, желтое, словно уточка, подъехало по первому взмаху рукой. Немолодая машина с округлыми формами, похожая на старый Москвич или Волгу. На Кэб из ГТА 3 очень похожа. Ничего удивительного, рокстары ведь свой “Либерти-Сити” именно с Нью-Йорка и рисовали.

Таксист — мужик лет пятидесяти с наполовину седыми усами и в кожаной кепке вызвался помочь нам с багажом, взялся за чемодан Линды и вполголоса ругнулся на великом и могучем, поднимая его в багажник. Наш, советский человек! Захотелось руку ему пожать и спросить, откуда он, вдруг из Воронежа, но так палиться я, естественно, не стал, да и сомнительно, что водила с моей малой родины. Скорее, из Москвы или Одессы.

На перегородке из мутного стекла между шофером и пассажирами висела лицензия с фотографией и именем: VALERIY KOVALEV. Ну привет, дядя Валера. Извини, что я с тобой на пендехостанском. Штирлиц не должен приближаться к провалу.

За солнцезащитный козырек у таксиста оказалась заткнута открытка с “Медным всадником”.

“На берегу пустынных волн, Стоял он, дум великих полн”. Я это стихотворение Александра Сергеевича в школе учил, но в нормальной взрослой жизни ни разу и не вспоминал. А тут волей Великого Ктулху целиком в памяти всплыло.

— Куда едем? — спросил Валерий по-английски. Произношение у него так себе, как из голливудского кино. Мой собственный акцент как-то примелькался и сгладился сам собой. Возможно, голосовые мышцы Криса привыкли иначе говорить и я под них подстроился.

— Отель Веллингтон на углу Седьмой авеню и Западной 55-й улицы, сэр, — прочитал я по бумажке, выданной теть Лизой.

Следующие десять минут прошли тихо и спокойно, дядя Валера вел машину аккуратно, из магнитолы тихонько хрипел шансон, не особенно мной уважаемый. И так, пока нас не подрезали на скоростной автомагистрали. Линду качнуло по салону и она уткнулась мне в плечо.

— Да куда ж ты прешь, козлина?! — заорал таксист и выдал длинный загиб, какой в приличном кино полагается запикивать. У него бы получился писк на добрую минуту. Я чуть не прослезился, но лицо удержал и не дал мужику понять, что мы с ним одной крови, и как я разделяю его возмущение.

“Это что, русский?” — написала в блокнотике, найденном в сумочке, девушка.

— Похож, — шепнул я, — как на телемосте.

Валерий, заметив, что мы на мат не триггеримся, разошелся и я чуть глаза не прикрыл, слыша, как он материт “нетрадиционной ориентации слепого и безрукого” на Кадиллаке, затормозившего впереди так резко, что мы чуть в него не впилились, вот прямо-таки пару миллиметров не достали. Я как домой вернулся — у нас такой же мат-перемат в программерской вечно стоял. Так-то я сторонник чистой правильной речи. Но как еще объяснишь всяким пендехо, насколько они каброны и пута гранде? Никак!

“Пип-пип-пип!” — пропищала уточкой Линда водителю Кадиллака.

— Что это? — уставился в зеркало дядь Валера на уточку.

— Условный сигнал, сэр. Означает, что водитель перед нами — лошадиная задница, — пояснил я, чем заставил Линду слегка зарумяниться. Ну а чего она хотела, ругаясь на публике?

Таксист добродушно расхохотался.

— Ах-ха-ха! Всё верно, мисс. Такой он и есть!

— Сэр, простите, — самым невинным тоном спросил я, — а что значат все эти слова?

Возидель поперхнулся.

— Какие слова? — осторожно уточнил он.

— Ну, вот например, — я постарался воспроизвести с акцентом и по слогам, специально коверкая произношение, — “Кос-ли-на”.

— А! Это… козел. Этот мудила заслужил! Извините, мисс, не при вас.

— А вот это короткое, на “бл”? Вы его часто говорите.

Дядя Валера побагровел. Как бы его удар не хватил.

— Это… это артикль, как “the” в английском.

— А длинная фраза? Про Кадиллак? — спросила Линда с видом прилежной ученицы.

— Это… я объяснял, насколько плохо он водит.

— А “tvayu mat”? — продолжил я, стараясь не засмеяться. Наверняка мужик понял, что мы его троллим, но отнесся по-доброму и с юмором, за что ему респект.

— О! Это очень вежливая фраза. Означает “хорошего дня, сэр”. Русские всегда желают друг другу хорошего дня. Даже в пробке. Особенно в пробке.

Видимо, чтобы избежать дальнейших расспросов о великом и могучем, шофер начал рассказывать о себе. Он из Ленинграда, приехал восемь лет назад