Читать книгу - "Тёмный Восход - Азат Туктаров"

Отмалчивался или пытался перевести разговор на что-нибудь иное. Видно было, что ему пребывание вдали от своего беспечного состояния уже давно не по нутру!

Сейчас господин Дюн стоял на втором этаже аэропорта, опершись о балюстраду и смотрел вниз. Он вслушивался внутрь себя и не находил никакого волнения.

Накануне Роман Акакьевич много и долго расспрашивал Андрея Андреевича о будущем сражении.

Старик отделывался общими фразами. Про обязательную победу и про то, что кто-кто, а уж Роман Акакьевич за своё долгое предстоящее существование может не беспокоиться.

— Ты главное, как увидишь врага, бей первым! Если не попадёшь, то отбегай и снова бей, — таковы были подробные наставления прожжённого старого бойца вампира Клычкова новому своему боевому товарищу — господину Дюну.

— Но имей в виду, на тебя вся надежда! — гундел, поскрипывая креслом и почёсывая огромной рукой левый бок, Андрей Андреевич. При этом он хищно поблёскивал глазами.

Роман Акакьевич махнул на старика рукой и обратился с просьбой об инструкциях к Мехиолису. Но старшина то ли сделал вид, то ли и правда не говорил ни по-русски, ни по-английски. Он что-то выкрикнул на тарабарском неизвестном языке и устранился от беседы.

Врагов пока Роман Акакьевич не заметил.

Зато обратил внимание на горстку корреспондентов и журналистов, собирающуюся внизу напротив выхода из зоны прилёта. Они суетились, переговаривались, настраивали аппаратуру и бросали по сторонам хищнические взгляды.

«Этих ещё не хватало!» — подумал он и ушёл вглубь балкона. Ему не хотелось, чтобы пресса заметила его в аэропорту.

Вся свита господина Дюна расположилась в ресторане на втором этаже огромного здания. Она в молчаливом недоумении сидела на удобных диванах вокруг большого и низкого стола и потягивала через трубочки разные напитки.

Роман Акакьевич кивнул человеку в строгом сером костюме, открывшему ему дверь в ресторан. Тот кивнул в ответ.

Господин Дюн прошёл к озабоченной нежданными хлопотами компании и сел посреди неё в кресло. Пододвинул к себе высокий стакан с намешанным зелёно-розовым коктейлем, оглядел всех и спросил:

— Все готовы?! Самолёт садится через час, аэропорт наполнен нашими…эээ…представителями! Так что волноваться нечего!

В ответ все отмолчались! Мазок кивнул, Ольга Сергеевна, сидевшая с прямой, как у балерины, спиной, кинула недоверчиво взгляд на шефа и тут же опустила глаза вниз.

Роман Акакьевич прислонился к разноцветной трубке, торчащей из коктейля, и с удовлетворением сделал глоток пенящейся жидкости с пузырьками. Сидящие углубились дальше в свои мобильники, с тоской ожидая неизвестное будущее.

Все, кроме Толика, который уставился на экран огромного монитора, висящего на противоположной стене. Там, под красивую спокойную музыку, сменялись пейзажи разных географических мест.

Сейчас он видел, как камера взмывает вверх над заснеженной равниной, над лесами и перелесками, где деревья все в снегу. В холодном небе светило уходящее из дня на ночной покой солнце, как будто бы замершее вдали посреди серо-синих невысоких то ли гор, то ли сопок.

Две маленькие тёмные фигурки смешно махали руками на белой равнине. Они пробирались по цепочке следов, разрезавшую огромную снежную поверхность.

Через пару секунд двое исчезли из картинки. Куда продирались маленькие человечки сквозь толщу снега, Анатолий не успел уследить.

Возможно, это были рыбаки, так как в экран вползло тёмное пятно на белом ровном цвете. Лёд выветрился в перемётных полосах от ветра и значит, эта ровная поверхность была верхом то ли реки, то ли озера. Затерянного, дикого и не дающемуся в человеческий оборот.

Толян удивился от зависти этим двум неизвестным, с таким трудом, бредущим к источнику своей маленькой радости. Зачем им столько физических усилий по преодолению всеобщей заснеженности?

Всё- таки рыбаки, народ странный и упрямый, привыкший к нелепому ожиданию наедине с дикой стихией.

Анатолий оторвался от огромного экрана. Окинул украдкой глазами окружавшую его компанию.

Он решил, что все люди за столом несчастны. Несчастны от того, что делали не то, что хотели, и жили не так, как хотели!

Толик решился! Он встал и увидел, как вся компания удивлённо подняла на него глаза и стала смотреть, как он хромает к креслу господина Дюна. Толян дошёл до него, склонился и жарко зашипел в ухо олигарху:

— Ром, пойдём отсюда! Надо уходить, Роман!

Роман Акакьевич оторвался от трубочки и с удивлением также поднял глаза на друга.

— Нам ничего этого не нужно! Тебе ничего этого не нужно, Рома! Плохо будет, Рома, всем будет очень плохо, если мы здесь останемся!

Роман перевёл взор на бокал в его руке, и ещё больше вжался в кожу кресла.

— Хуже, чем есть, уже не будет, Толик! Потерпи ещё чуть-чуть и потом иди куда хочешь! Ещё чуть-чуть, пожалуйста!

Большая стеклянная входная дверь в аэропорт отъехала. Ярко-красные полусапожки на длинных каблуках быстро зацокали по мокрому блестящему полу.

На Брунгильде Козинской было обтягивающее темно-синее платье с белыми крупными пуговицами и короткая шубка из чёрно-серебристой куницы. На голове торчал ярко-красный тюрбан под цвет её губ, модные чёрные очки покачивались вместе с головой при каждом шаге.

Женщина вела на толстом, витиеватом, кожаном ошейнике великолепную огромную, мягко-персикового цвета кошку с фантастическими фиолетовыми глазами.

Вампирша прошагала виляющей походкой от входных дверей в аэропорт до группы снующих в ожидании и нетерпение журналистов. Встала около них, огляделась, оценила и выбрала невзрачного вида толстого мужчину.

Она дёрнула его за рукав.

— Что происходит, уважаемый?! — спросила женщина бесцеремонно, обдав толстяка зазывным терпким запахом чудных духов, — Кого ждём, кого встречаем?!

Обалдев от обращения этакой красавицы, мужчина оторвался от стойки с камерой и вытянулся перед девицей, стараясь казаться как можно выше.

— Да так, деточка, — произнёс он ненатуральным басом, — видите ли, скоро сядет один уникум, вот нам его и надо.

— Очень интересно, — продолжила допытываться прекрасная незнакомка, — а что он натворил? Откуда такой интерес к нему?

— Да ничего особого. Просто он неизвестно откуда появился в одной очень далёкой отсюда тюрьме. Неизвестно, как и неизвестно почему. Вот и всё, разве это неинтересно?!

Кошка, сидевшая у её ног, издала какой-то неопределённый звук. Брунгильда порылась в сумочке, что-то взяла там в руку, наклонилась к животному и сунула что-то в большой и жадный розовый рот.

— Какая она у вас, однако, — покачал головой толстяк.

— Что, нравится?! Можете погладить.

Мужчина смотрел на облизывающую свою огромную розовую пасть кошку и уж точно не захотел её гладить.

— Большая она у вас. Можно сказать, огромная! Нечасто увидишь кошку на поводке, да ещё в таком месте. Как её зовут?

— Мотолыжников.

— Как, как? — седые брови толстяка уехали вверх.

— Неважно, — махнула стройной рукой в перчатке Брунгильда, — а сколько ждать ещё