Читать книгу - "Арматор - Виктор Коллингвуд"

Картошка и маслобойный пресс окончательно убедили старейшин перейти к конкретным условиям. Договор закрепил границы форта, цены на продукты, правила кузнечного обмена и помощь Лангсдорфа в агрономии. Вместо непонятных европейских подписей соглашение скрепили местным способом: каждый старейшина положил в общую корзину связку раковин в обмен на железные предметы. Если русские нарушат слово, вещи вернутся, а раковины разделят обратно — надежный и предельно честный механизм.

Утром мы торжественно обошли оговоренные границы, проложив черту от ручья до красного дерева. Пока Лангсдорф собирал гербарий, а Савва и Диего планировали постройку бастионов и складов, я смотрел на бухту, где местные женщины уже мирно торговали с нашими рабочими. Форт еще не был построен, но мы обрели главное — соседей, понимающих взаимную выгоду от нашего присутствия.

*.*.*

Разумеется, на этом здешние хлопоты не закончились. Для начала занялись обороной: крепость строить дело долгое, но прямо сейчас можно расставить рогатки на ночь, кое-где низко протянуть веревки и создать иные малозаметные препятствия.

Не ожидаясь окончания, я поспешил в штабную палатку, где мы занялись не менее важным и азартным делом: делили людей. Кто-то должен был заниматься строительством укреплений, а потом оборонять их и поддерживать в них жизнь. Добыча золота тоже требовала хотя бы скромной артели. Ну и добычу бобров никто не отменял, пока что именно она окупала эту экспедицию и кормила Компанию.

Кроили мы этот «тришкин кафтан» азартно, с руганью, пару раз кое-кто даже рвал рубаху на груди. Обсуждение затянулось за полночь, но в итоге сошлись на том, что мне дадут трёх человек, немного понимающих в этом деле, а остальные всем миром навалятся и построят несколько больших погребов, в которых продукты можно будет хранить и летом, а также одну полуземлянку. Рубить толстые стволы на блокгауз пришлось бы слишком долго, не было у нас такого времени.

Ну и, разумеется, нужно как можно активнее использовать труд индейцев, на этом сходились все. Я только ещё раз подчеркнул, что ключевое тут — именно добровольность найма и добросовестность оплаты. И на всякий случай напомнил про майора Лаврентьева, только чудом не потерявшего Ново-Российск из-за штучек с оплатой.

Тут Черныш, до этого мирно дремавший под столом, вскочил и, вздыбив шерсть на загривке, тихо зарычал.

— Похоже, к нам гости! — прокомментировал я его поведение. — Интересно, люди или звери?

И тут, словно отвечая на вопрос, в ночи прогремела пара выстрелов. Чуть погодя — ещё один!

— Ложись! — скомандовал я, первым подавая пример. Блин, ведь только договорились о мире с соседями! Кто же это нагрянул? Испанцы? Или коммодор Фрейзер?

Вечер перестаёт быть томным!

Глава 3

Грохнул ещё один выстрел, а следом из темноты донёсся такой истошный визг, будто наши промышленные подстрелили самого лесного дьявола. Но больше стрельбы не было, а в лесу отчаянно затрещали сучья. Судя по звукам, от нас спешно убегало несколько человек.

На нападение это не походило, поэтому я выскочил из-под навеса, на ходу затягивая пояс с пистолетами. У костра уже поднимались люди, хватая кто ружьё, кто сапоги, один спросонья ухитрился перепутать одно с другим. Черныш рвался вперёд, вздыбив шерсть на загривке, но Ефимка вцепился в ошейник обеими руками и шепотом уговаривал его успокоиться.

У складского навеса виднелись две тёмные фигуры. Один из караульных проверял кремень на замке, второй, давясь смехом, показывал в сторону кустов.

— Кто стрелял? — спросил я. — И по кому?

— На шум, Ваше сиятельство. Солью!

— Попал?

— Судя по крику — весьма удачно!

При свете факелов я наскоро осмотрел оборонительную систему, устроенную нашими сибиряками. Тонкие верёвки пересекали проход между кольями, в траве прятались рогатки из обрубленных сучьев. Несколько пустых банок с камешками сторожили сами бочки.

Судя по следам, самый торопливый из ночных гостей рухнул на рогатку, грохот поднял караульных, первые выстрелы спугнули визитёров, а удачно попавший заряд крупной соли довершил разгром и обратил противника в бегство. Военная наука в чистом виде: дёшево и сердито, пороха почти не потратили. Даже непонятно, как я успел за считанные мгновения всяких ужасов навоображать.

Гнаться за воришками в темноте я запретил. Договор мы заключили только вчера, и начинать его исполнение с ночной пальбы по чужим отрокам было бы несколько опрометчиво. Да и Черныш никуда не торопился: обнюхав брошенную корзину, он сел рядом и посмотрел на меня с терпеливым превосходством.

— Утром, — решил я. — А сейчас выставить двойной караул. Стрелять только при настоящем нападении. И укрывайтесь получше, а то мало ли, вместо пугливых воришек могут прийти другие гости, которые угостят свинцом.

До рассвета больше никто не явился.

След оказался настолько ясным, что справился бы и не самый умный пёс, но Чернышу я этого, конечно, не сказал. Через час он привёл нас к ближней деревне, где возле одного из домов обнаружился юный страдалец, лежавший на животе и старательно делавший вид, что совершенно здоров. Трое его приятелей держались неподалёку с тем выражением невинности, какое бывает только у детей и пьяных матросов, уже успевших надёжно спрятать украденное. Все четверо оказались младшими родичами вчерашнего противника договора.

Разбирательство затянулось ненадолго. Наши предъявили брошенную корзину и разрезанный ремень с бочки. Черныш обнюхал каждого подозреваемого, подстреленный мальчишка не выдержал и начал ёрзать. После этого отрицать происшествие стало трудно даже его родне.

Вожди совещались между собой, не пытаясь переводить случившееся на европейский язык земельного права. Да это и не требовалось. Вчера они дали слово, что на размеченном месте русских не тронут, сегодня их люди полезли к нашим припасам. Подстреленная солью задница придавала нарушению наглядность, которой не требовались ни законы, ни печати.

После долгих церемоний старший из вождей объявил решение. Семьи виновных должны были на половину луны дать нам работников без платы, а сами мальчишки — трудиться вместе со взрослыми.

Противник договора слушал, стиснув зубы. Ему хотелось возразить, но спорить со всеми вождями он не решился.

— Кормить их мы будем, — сказал я через переводчика. — И платить станем как прочим работникам. Часть товаров получат семьи, часть — всё селение. За испорченные припасы вы дадите нам лес.

Решение оказалось настолько неожиданным, что вокруг на некоторое время стало тихо.

— Они наказаны! — напомнил один из стариков.

— Вот и пусть отрабатывают! — пожал я плечами. — Мне нужны рабочие руки, а не голодные враги. Если люди хорошо трудятся, они получают плату. Если