Читать книгу - "Эпический матч - Роберт Фадер"

не смог произнести ни слова.

Наташа сделала шаг вперёд по спине Змая, и дракон чуть наклонил голову, будто сам предоставлял ей трибуну.

— Мы бросаем вам вызов. Не на пресс-конференции. Не в ваших кабинетах. Не в ваших закрытых переговорах. Мы вызываем вас на дуэль. На настоящий футбольный матч.

В ложе президент страны-хозяйки резко повернулся к Президенту футбола.

— И эти кто такие?

Президент футбола растерянно вытер лоб платком.

Один из помощников, молодой человек с лицом вечного «я сейчас всё объясню», быстро наклонился к ним.

— Господин президент, по предварительным данным, это… нарушители программы.

— Нарушители программы?

— Проще говоря, портители праздника, сэр.

Президент страны-хозяйки нахмурился.

— Портители праздника?

— Да, сэр.

Президент с жёлтым париком медленно поднялся.

На больших экранах его лицо появилось крупным планом. Толпа тут же загудела. Камеры, ещё не понимая, кого теперь нужно показывать — дракона или президента, — начали метаться между небом и ложей.

Президент страны-хозяйки схватил микрофон.

— Кто смеет прерывать наше великое событие?

Его голос разнёсся над стадионом, тяжёлый и громкий.

Наташа посмотрела на него холодно.

— Те, кому надоело смотреть, как вы называете грабёж праздником.

По трибунам прошёл шорох.

Луис тихо сказал:

— Хорошая фраза.

— Я подготовилась, — ответила Наташа, не отводя взгляда от ложи.

Президент страны-хозяйки побагровел.

— Охрана!

Вокруг поля сразу задвигались люди в форме. На крышах лож появились снайперы. Несколько автоматических турелей, спрятанных среди технического оборудования, повернулись к центру стадиона.

Президент футбола в ужасе схватил президента страны-хозяйки за рукав.

— Это в прямом эфире!

— Тем лучше, — рявкнул тот. — Пусть все увидят, что бывает с теми, кто срывает наше шоу.

Он поднял руку.

— Огонь!

Секунду спустя стадион вздрогнул от вспышек.

Но пули не долетели.

Змай открыл пасть.

Из неё вырвалось пламя — не обычное, не грубое, не разрушительное. Оно было золотым, глубоким, живым. Огонь раскрылся вокруг дракона, Луиса и Наташи, как огромный цветок, и превратился в прозрачный сияющий купол защиты. Пули, лазеры, заряды и маленькие злые вспышки технологий ударялись о купол и осыпались искрами, не причинив никому вреда.

Толпа закричала.

Часть людей бросилась вниз. Часть, наоборот, подняла телефоны ещё выше. Кто-то смеялся от восторга, кто-то плакал, кто-то впервые за многие годы почувствовал, что происходящее на экране не было заранее куплено.

Но Луис, сидевший на спине Змая, вдруг ощутил не только восторг. Он посмотрел вниз, на огромные трибуны, на тысячи лиц, поднятых к небу, и понял неприятную вещь: далеко не все были готовы поддержать Наташу.

Многие смотрели на неё не как на освободительницу, а как на женщину, которая испортила им праздник.

Они пришли на церемонию. Они хотели музыки, света, первого матча, красивого начала, привычного восторга. Они ждали шоу, которое обещали им на экранах, и теперь, когда в это шоу ворвались правда, дракон и вызов хозяевам мира, часть людей была не вдохновлена, а раздражена.

Луис видел это по лицам.

Кто-то кричал от восхищения. Но кто-то недовольно махал рукой. Кто-то показывал на часы. Кто-то требовал продолжать церемонию. Кто-то снимал всё на телефон не потому, что верил Наташе, а потому, что скандал тоже был развлечением.

И Луису стало холодно.

Ему хотелось верить, что достаточно сказать правду — и люди сразу встанут рядом. Но стадион был сложнее. Мир был сложнее. Людей слишком долго учили принимать клетку за праздник, а рекламу — за радость.

Наташа стояла внутри золотого сияния.

Ветер поднимал её волосы. Огонь отражался в её глазах.

— Бесполезно, — сказала она.

И снова её услышали все.

Президент страны-хозяйки замер с открытым ртом.

Президент футбола прошептал:

— Нам нужно срочно отключить трансляцию.

— Уже пытаются, — сказал помощник.

— И?

Помощник посмотрел на планшет. Экран показывал одну и ту же картинку: Наташа, стоящая на спине дракона под золотым куполом.

— Трансляция не отключается.

— Что значит не отключается?

— Значит… весь мир смотрит.

Наташа повернулась от ложи к камерам.

И теперь она говорила уже не только с президентами, не только с организаторами, не только с теми, кто сидел в стеклянных комнатах над стадионом. Она говорила с людьми.

— Народы мира! — произнесла она. — Вам говорят, что это праздник. Вам говорят, что футбол объединяет планету. Вам говорят, что нужно радоваться, покупать, смотреть, верить, забывать. Но спросите себя: кто сидит в ложах? Кто владеет стадионами? Кто продаёт вам вашу же радость? Кто превращает игру детей во дворах в товар, доступный только тем, кто может заплатить?

На экранах стадиона вместо рекламных роликов вдруг появились лица зрителей из разных стран. Люди на кухнях, в маленьких квартирах, в барах, на площадях, в деревнях, в общежитиях, в рабочих кварталах. Все смотрели.

— Футбол родился не в кабинетах, — сказала Наташа. — Он родился там, где люди искали радость без разрешения. На улицах. На пустырях. На пляжах. В пыли. В дождь. Там, где два камня становились воротами, а старый мяч — целым миром.

Луис посмотрел на неё.

В этот момент он снова почувствовал то самое пламя, которое любил в ней больше всего. Она была прекрасна не потому, что стояла на драконе. Она была прекрасна потому, что говорила правду так, будто правда сама просила у неё голос.

Но теперь к восхищению примешивалась тревога.

Потому что он видел: правда ещё не победила. Она только вошла на стадион, где её не ждали.

Наташа подняла руку к ложе.

— Мы вызываем вас на матч. Мы — сборная народов мира. Вы — хозяева мира, те, кто привык думать, что планета принадлежит вам.

Президент футбола побледнел.

Президент страны-хозяйки сжал кулаки.

— Если победим мы, — продолжила Наташа, — вы покинете планету.

Стадион взорвался шумом.

Сначала это был шок.

Потом — смех.

Смеялись в ложах, смеялись некоторые комментаторы, смеялись люди, привыкшие считать, что всё невозможное автоматически смешно. На экранах мелькали лица чиновников и богачей, которые показывали друг другу пальцами на дракона, на Наташу, на Луиса и явно пытались убедить себя, что это просто абсурд.

Президент страны-хозяйки тоже засмеялся.

— Они хотят, чтобы мы покинули планету!

В ложе раздался нервный, нестройный смех.

Наташа подождала.

Она умела ждать.

Когда смех стал стихать, она слегка наклонила голову и спросила:

— Что? Вам страшно?

Вот теперь смех оборвался.

Не везде сразу. Но оборвался.

Потому что слово «страшно» попало туда, куда не должна была попадать ни одна камера: в слабое место власти.

Президент страны-хозяйки перестал улыбаться.

— Что она сказала?

— Она провоцирует вас, сэр, — быстро сказал помощник.

— Я это понял.

— Она представляет серьёзную угрозу имиджу мероприятия, — добавил другой советник.

— Женщина на драконе обычно осложняет ситуацию, — пробормотал Президент футбола.

— Не только