Читать книгу - "Смейся! - Денис Ратманов"

дорогу, и одна уже умерла! Значит, Наташа не бездарность, теперь, даже если отбракуют, у нее будет уверенность, что надо просто отшлифовать талант.

Волосы нормально расчесать не получалось, и Наташа собрала их на затылке в хвост, сняла рубище, поцеловала его, свернула трубочкой и положила в пакет.

Одевшись, она окончательно успокоилась и несла свою радость, как индуска — кувшин на голове, боясь расплескать и забрызгать тех, кому она придется не по вкусу.

Обиженный на весь мир Влад стоял на улице возле двери, окруженный толпой интересующихся абитуриентов, и мял в руках сигарету.

— А кого взяли? — спросила девушка в алом атласном платье, с алыми губами.

— Какую-то деревенскую мышь. — Влад стоял спиной, но Наташа живо представляла его лицо, будто он хлебнул уксуса, и красавцем он ей больше не казался. — Не запомнил ни имени, ни фамилии, ни лица. Поистерила, пустила слезу — и в дамках.

Так, значит… Значит, мышь! Так Наташу никто не оскорблял, уж мышью она никогда не была, это точно.

— Может, блатная? — спросила брюнетка с некрасивым, каким-то рыбьим лицом.

— Нищая, — мотнул головой Влад.

— Значит, дает кому-то, — авторитетно заявила красноротая.

Вот же вампирка! Ничего не видела, ничего не знает, а поддакивает. Захотелось огрызнуться, сказать что-то эдакое, жутко обидное, но ничего на ум не шло, и Наташа так и стояла истуканом. Влад жаловался, что ему зачем-то дали текст с ошибками, и не надо было их исправлять, как он сделал, а, наоборот, следовало подчеркнуть! И это нечестный ход.

Наташа слушала и убеждалась, что этот Влад тупой. Его выдрессировали и натаскали, но он, как трамвайчик, не мог ехать, если сходил с рельс. Даже жалко его стало, понятно же, что он назвал ее мышью, просто чтобы возвыситься за ее счет.

Не стерпев оскорбления, она спустилась со ступеней, обошла Влада и встала перед ним, рассчитывая, что трамвай в его башке сейчас начнет буксовать, потому что рельсы кончились. Но Влад смотрел на нее и не видел, продолжал характеризовать каждого выступившего и особенно возмутился, что девушке, которая собралась читать Ахматову, даже рта открыть не дали. Причем только Олеся была названа девушкой, остальным он подбирал едкие эпитеты: шпала, петушок, галка, амеба. Так что мышь — это, можно сказать, комплимент.

Вокруг ораторствующего Влада собралось человек двадцать. Когда он наконец закончил, Наташа проговорила:

— А знаешь, почему тебя не взяли?

Не подозревая подвох, Влад свел брови у переносицы.

— И почему же?

Наташа представила пучеглазый живой трамвай, который, подталкивая себя рожками и тужась, пытается ехать в горку. Получилось смешно. Она открылась, собрав внимание слушателей, и, пустив смешинку в массы, ответила, пожимая плечами:

— Наверное, потому что ты — трамвай.

Собравшиеся засмеялись. Вторую волну хохота вызвал его наивное возмущение:

— Почему?

Задумчиво посмотрев, на него, Наташа уронила:

— Потому высшему разуму неподвластен мышиный юмор. — И гордо зашагала к скамейкам, силясь разглядеть среди других абитуриентов Наталью из Смоленска.

— Берега попутала? — крикнул в спину Влад, переходя на более естественный для него язык.

Оборачиваться и огрызаться Наташа не стала. Зато за ней увязались двое парней, обыкновенных на вид, и невыразительная девушка в джинсовом платье. Пришлось останавливаться и рассказывать, что делать на прослушивании, чего не делать — исходя из своего видения. Закончила она тем, что Влада не взяли, потому что он, хотя на отлично отработал свой фрагмент, опозорился на Бабеле, где манера повествования должна быть особенной.

— А! — обрадовался парень повыше ростом. — Это как у Жванецкого, когда он говорил: «Пошлите со мной!»

Про Жванецкого Наташа, конечно, слышала, но не слушала его, потому, дабы скрыть неосведомленность, буркнула:

— Ну да.

Радовало, что Бабеля никто не знал, а то она уж заволновалась, что одна такая неграмотная.

— Ну а почему трамвай? — напоследок спросила девушка, кивнула на покинутого всеми Влада. — Почему он — трамвай?

— Потому что ходит только по рельсам. Все, мне пора, удачи вам!

Наталья из Смоленска обнаружилась на самой дальней скамейке. Она сидела под палящим солнцем, не замечая жары. Глаза потухли, косички болтались, как две висельницы.

Наташа села рядом, не рискуя признаваться, что прошла во второй тур.

— Не жарко? — спросила она. — Давай уйдем.

— На следующий год приедешь поступать? — заговорила тезка, и сразу же добавила: — Не приезжай. Невозможно туда поступить. Одни блатные и за деньги. Даже если повезет, отсеют потом. Так, для видимости берут, потом выгоняют, и от этого еще хуже…

— Что делать будешь? — спросила Наташа.

Тезка пожала плечами.

— Что-что, домой поеду, там хоть комната есть. Пойду санитаркой, поступлю в медучилище… — Она скривилась.

— Прикинь, мать меня тоже туда хотела упечь, еле отбилась. А что есть в вашем Смоленске, кроме медучилища?

— Пед, мед и платный филиал только открылся, — вздохнула Наталья и наконец спросила: — А тебя за что отсеяли? Только не говори, что акцент не понравился, его у тебя нет!

Потупившись, Наташа проговорила:

— Только не расстраивайся, хорошо? — Поймав удивленный взгляд девушки, она шепотом добавила: — Меня вообще-то взяли…

— Да ты что? — воскликнула Наталья, вскакивая со скамейки. — Что ж ты молчишь⁈ Вот это да! Поздравляю! — И стиснула Наташу в объятиях.

Вот это неожиданно было! Чужая девчонка, потерявшая шанс поступить сюда, искренне, как за родную, за нее радуется! Другая бы изображала радость, исходя желчью. Но эмпата не обмануть. Может, Наташа именно потому к ней и потянулась, что она беззлобная, в отличие от нее самой.

Аж совестно стало за свою гневливость, за то, что Влада обидела… Вспомнились мышь, петушок и набор других эпитетов… Нет, таких нужно ставить на место, и здорово, что хватило смелости и изобретательности это сделать!

— Сказали, надо дождаться списков тех, кто прошел. Только тогда можно быть уверенной на сто процентов.

— Когда списки? — спросила Наталья.

— Сказали, в пять вечера. Сейчас только одиннадцать… Пойдем гулять по Москве? А то я, как приехала, даже не была нигде. Мы же в самом центре — чего теряться?

Наталья погрустнела. Очень захотелось ее утешить, и Наташа сказала:

— Не надо тебе ехать в твой Смоленск. Оставайся! Работу тебе найдем…

— Да кому я тут нужна. Официанткой не хочу.

Наташа задумалась, прищурилась на солнце. Очень обидно было за новую знакомую, просто до слез обидно. Хотелось как-то ей помочь.