Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

* * *

Задача оказалась не так, чтобы очень сложной, но заковыристой… к хилерам, как я понял, хитрый дедок Эухенио никакого отношения не имел (попутно возник вопрос, какого ж хрена старый хрыч Антонио мне такую легенду про него скормил), а имел он прямое отношение к этой вот повстанческой армии, называющей себя Новой и Народной. Идеология у них была прямиком из Китая, как я понял, и была эта армия ответвлением от общей Компартии Филиппин. В конце 60-х когда наши боссы окончательно разосрались с Мао, во всем третьем мире произошел раскол компартий на тех, кто за нами пошел, и тех, кому Мао был ближе. Так вот и здесь компартия Филиппин раскололась на нашу КПФ и маоистскую КПФ (м), быстро ушедшую в подполье. Она, эта КПФ(м) (блин, как у нас в начале века — РСДРП-б и РСДРП-м), и создала повстанческие отряды, провозгласившие целью свержение буржуазного правительства страны и установления пролетарской… ну ладно, с пролетариями тут не очень… коммунистической, короче говоря, диктатуры. Чуть ли не тридцать тысяч бойцов в этой армии числилось, две дивизии образца 1941 года.

Но это теория, так сказать, которую я сам вспомнил, пока лежал связанный на циновке, а что касается практики, то Эухенио мне вот что сообщил… у них, у этих ново-народо-армейцев, есть двое раненых бойцов, которые помимо ранений поражены еще какой-то неведомой хворью. А так как у них каждый человек на счету, ННА обратилось к местным хилерам, а те, как наверно всем понятно, ничего путного с ними сделать не смогли. А тут я подвернулся, вылечив на свою голову Марию на автобусной станции. Дедуля Антонио, в душе симпатизирующий повстанцам, стуканул своему знакомому Эухенио, а тот в свою очередь в местное руководство ННА просигналил. Вот таким образом я и оказался в связанном состоянии во дворе захолустной хижины в Багио…

— И где же эти ваши бойцы? — задал я, наконец, главный вопрос. — В джунглях что ли лежат?

— Нет, парень, — отвечал мне Эухенио (я попутно заметил, что словарный запас у него побольше, чем в сотню слов, видимо, пулю он мне прогнал про то, где учился русскому), — они не в джунглях лежат, а здесь, — и он показал на эту покосившуюся хижину дяди Тома. — Если вылечишь их, получишь пять тысяч песо и свободу.

Я мысленно пересчитал песо в доллары, получил 200–250, потом ответил:

— А если не вылечу?

— Тогда разное может случиться, — нехотя отвечал старичок, — нет, убивать мы тебя не будем, пойдешь с ними, наверно, в партизанский отряд.

Вот здорово, подумал я, только этого счастья мне и недоставало — попартизанить в тропических джунглях Филиппин… а бойцы с автоматами до этого все молчали, но тут их прорвало — заговорили все трое одновременно. Я некоторое время вслушивался в их речь, пытаясь уловить хоть каплю смысла, но не уловил. Когда они закончили, Эухенио вкратце перевел мне суть их слов.

— Это Карлос, Пабло и Рикардо, бойцы Народной армии, — сообщил он мне, поочередно показав пальцем на каждого, — они очень недовольны тем, что ты русский. И хотят расстрелять тебя прямо сейчас.

— А чем им русские-то так досадили? — поинтересовался я.

— А вы не уважаете председателя Мао, — пояснил мне он, а эти ребята в знак подтверждения его слов достали по маленькой красной книжечке с портретом председателя на обложке и крупной надписью «Пекеньо либро рохо»… Маленькая красная книга, догадался я.

— Стоп-стоп, — скомандовал я, — лично я всю свою жизнь уважал как товарища Мао, так и весь коммунистический Китай (практически не покривил душой, произнося это), так что не надо на меня переносить политику всего государства.

Тот боец, который был повыше и бородатее других, видимо старший, что-то вякнул на испанском, а дедуля перевел мне:

— А скажи хоть одну цитату из этой книги…

Я напрягся и извлек таки из темных глубин своей памяти парочку подходящих высказываний:

— Винтовка рождает власть, — сказал я, — это по-моему самое главное, что содержится в цитатнике…

Эухенио перевел ребятам мои слова, те одобрительно покивали, а я продолжил, чтобы закрепить свой успех:

— Любой договор это не больше, чем клочок бумаги… а еще — пусть расцветают сто цветов, пусть соревнуются сто учений.

— Хватит,- остановил меня дед, — ты их убедил, не будут тебя расстреливать… сегодня по крайней мере, — и он принялся развязывать мне руки.

Успокоил, старый хрен, подумал я растирая затекшие запястья. Дед помог мне подняться и повел внутрь домика… мда, подумал я, а вот это совсем не похоже на российскую среднестатистическую избу с сенями, горницей и русской печкой. Двое больных лежали на куче пальмовых листьев в самой дальней комнате, если считать от дороги. Вид у обоих был не очень здоровый…

— Расскажи хоть, что с ними приключилось и в чем выражается болезнь, — попросил я Эухенио.

Тот обменялся парой коротких фраз со старшим, которого звали Педро, после чего обратился ко мне.

— Они оба были ранены неделю назад, один в руку, другой в ногу. Наш человек в отряде перевязал их и сделал все, как обычно… антибиотики каждый день выдавали. Но почему-то ни тот, ни другой выздоравливать не захотели. А кроме того. Еще и сыпью какой-то покрылись — сам смотри…

И он откинул покрывало с одного из раненых… картина была малопривлекательной — мало того, что сыпь у него на каждом открытом участке тела была, еще и запашок от него шел соответствующий… гнильем каким-то несло. Со вторым больным ситуация была полностью аналогичной.

Дааа, мысленно присвистнул я, это тебе не геморрой и не остеохондроз, Петя, тут дела посерьезнее творятся — чего делать будем, спросил я у своего второго я. Оно пораскинуло мозгами и ответило в том смысле, что умывает руки… ну или что там у него вместо рук. Сам влип — сам и выпутывайся. А я глубоко вздохнул и включил внутренний рентген… нихрена он мне не помог на этот раз. Поэтому я собрал всю свою волю в кулак и смело ринулся с кручи в пучину революционного правосознания.

— У них обоих лихорадка Эбола, — бухнул я первое инфекционное заболевание, о котором вспомнил.

— Это еще что такое? — ошарашенно спросил Эухенио.

— Редкое заболевание, которое до сих наблюдалось только в Центральной