Читать книгу - "Исцеление вечности - Джули Кагава"

устала. Рассвет уже почти наступил. Я не хотела сейчас разбираться с Шестом. А он ко всему прочему был тут не один. Второй охранник стоял в углу, глядя в пространство перед собой. Но в руках он держал заряженный арбалет, готовый стрелять, если я что-то выкину.

— Что тебе нужно, Шест? — спросила я, медленно заходя в комнату и настороженно глядя на его телохранителя. Удивительно, но я даже не злилась на Шеста. Пожалуй, я чувствовала разочарование. И омерзение — из-за того, что он выбрал стать домашним человеком в вампирском городе, который я ненавидела, холуем, комнатной собачкой самого Государя. Но сейчас во мне было больше усталости, чем ярости. Глубоко в душе я всегда знала, что Шест меня предал. И в своем новом положении он, похоже, чувствовал себя как рыба в воде. У меня попросту не было сил на него раздражаться.

Шест сощурил блеклые глаза.

— Теперь я мистер Стивен, — строго напомнил он. — И я хочу знать, что ты тут делаешь, Элли. Зачем ты на самом деле явилась в Нью-Ковингтон. Это месть? Пришла поквитаться за то, что было? — Он поджал губы — Я тебя предупреждаю, я уже не тот жалкий перифериец, каким ты меня знала. Мое слово здесь — закон. Если бы я захотел, я бы устроил так, чтобы тебя кинули в подвал. Помни об этом, если думаешь прокрасться в мою комнату ночью.

— Я здесь не ради тебя, — презрительно ответила я. — Поверь, вот уж о ком я точно не думала, входя в Нью-Ковингтон, так это о тебе. Я здесь только ради Кэнина.

Это Шесту совсем не понравилось. Ноздри его раздулись, он замер, словно ему нанесли оскорбление. Можно было подумать, он хотел, чтобы я явилась сюда ради мести.

— Лгунья, — бросил он. — Ты всегда меня ненавидела. Всегда хотела, чтобы я пропал, как хотели этого Крыс с Лукасом. А теперь, когда ты сделалась вампиром, ты вернулась наказать меня за… — Он осекся.

— За что? — резко спросила я. — За твое предательство? За то, что ты выдал своего друга Государю, чтобы жить в башне домашним человеком?

— Ты стала вампиром. — Шест глядел на меня без тени раскаяния. — Ты пропала на несколько недель, потом объявилась посреди ночи — и ты была чудовищем. Что я должен был подумать? Что я должен был делать?

— Не знаю, Шест, — тихо, обессиленно сказала я. — Может быть, поговорить со мной? Позволить мне все объяснить? Мог бы хотя бы это сделать для меня. Наверное… — Я помедлила, раздумывая, правду ли скажу сейчас. Да, правду. — Я бы сделала то же самое для тебя.

— Ну теперь уже поздно. — Мне показалось, или в голосе Шеста мелькнуло сожаление? — Мы оба сделали свой выбор. Это ведь был твой выбор, верно, Эллисон? — Его водянистый взгляд стал колючим. — Ты не могла стать вампиром случайно. Ты по своей воле превратилась в чудовище.

Вот теперь я почувствовала горячую хватку гнева. И кое-что совершенно неожиданное. Обиду.

— Ты хочешь знать, как я превратилась в чудовище? — рыкнула я. Шест вздрогнул, а охранник предостерегающе поднял арбалет. — Помнишь ту ночь за Стеной, когда погибли Крыс и Лукас? Помнишь, как за нами гнались бешеные, помнишь, как я увела их от тебя? Эти бешеные меня убили. Набросились и порвали в клочья. А потом пришел Кэнин — как раз когда я умирала — и предоставил мне выбор. Умереть окончательно или стать нежитью. Так что да, я выбрала стать вампиром. А ты выбрал стать домашним человеком. Наверное, мы оба чудовища, не так ли?

Шест стиснул зубы. Он медленно кивнул, словно мои слова подтвердили то, что ему давно было известно.

— Я так и знал, что ты будешь меня обвинять, — пробормотал он, и я сжала кулаки, чтобы не впечатать его тощую тушку в стекло. «Дело не в тебе, — хотелось мне закричать. — Дело и не было в тебе. Я никогда не винила тебя в том, что стала чудовищем, — это был мой выбор. Но ты без тени сомнения предал меня Государю. Вампир я или нет — я думала, наша дружба что-то значит. Я думала… что для дружбы это неважно».

Разжав кулаки, я собралась, втянула обратно вылезшие клыки. Ярость вспыхнула во мне — и погасла, уступив место холодному равнодушию. Я совсем не знала Шеста. От этого открытия в желудке словно набух горький, едкий, ядовитый ком.

— Шест, — вяло сказала я, чувствуя, что какая-то часть меня умерла или, что еще хуже, мне уже на все наплевать. — Я устала, и рассвет совсем скоро. Если тебе ничего от меня не нужно, пожалуйста, уйди, чтобы я могла поспать.

Шест покачал головой, по лицу его разлилось отвращение.

— Ты всегда считала себя лучше меня, — заявил он таким тоном, словно это его предали. — Ты никогда в меня не верила. Видела во мне лишь жалкого неудачника, которому ты позволяешь таскаться за собой. Тебе никогда не приходило в голову, что я могу мечтать о чем-то большем, чем прозябание в твоей тени, верно?

— Ты закончил? — равнодушно спросила я.

Шест усмехнулся.

— Ты не изменилась, — заявил он, похоже намереваясь вывести меня из себя. Знал ли он, что играет в опасную игру? Даже если ты домашний человек самого Государя, не стоит испытывать терпение вампира. — Может, сейчас ты кровосос, но ты все равно осталась невежественной уличной оборванкой. Кто этот парень, который бегает за тобой, как приблудный щенок? Он знает, какая ты на самом деле?

— Не впутывай в это Зика, — отрезала я, бросив на Шеста предупреждающий взгляд. Подавив поднявшийся в душе страх, я постаралась говорить спокойно: — Он тут ни при чем. Он не представляет угрозы ни для тебя, ни для кого-либо.

— Это еще предстоит выяснить, — ответил Шест с легкой усмешкой. Он добился того, чего хотел, — вывел меня из себя — и останавливаться не собирался. Он не знал, что выбрал очень рискованную забаву, особенно затронув Зика. — Насколько я понимаю, это он мог выстрелить в Государя из арбалета. — Шест посмотрел мне в глаза, взгляд у него был злой и напористый. — Тебе лучше быть поосторожнее, Эллисон. Он всего лишь человек, а люди здесь иногда пропадают. Если хочешь обеспечить ему безопасность, предлагаю отнестись ко мне с уважением.

Я глубоко вдохнула, чтобы утихомирить внезапное бешенство, унять позыв броситься на своего бывшего друга и сломать его тощую шею.

— Шест, — сказала я очень тихо, но так, чтобы он точно расслышал. Мой голос дрожал, причиной тому была еле сдерживаемая ледяная ярость. Мои клыки сверкнули в тусклом свете. — Слушай меня