Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

людишек запороть до смерти. Будь ваш Урусов умнее, сам бы приехал, в ножки поклонился, может, и получил от меня подарок. А коли он мириться согласен, значит, силы за ним и нет никакой. Я таких молокососов с кашей ем, Пётр Петрович. Так ему и передайте — сунется со своей обидой, так я его в бараний рог согну и в поганой яме утоплю. А судиться вздумает, так у меня судейские вот где!

Он поднял руку, сжал кулак и потряс им в воздухе. Добрятников вздохнул и печально изогнул брови.

— Ах, Кирилл Петрович! Я так надеялся, что вы проявите своё великодушие. Боюсь, столкнувшись с молодым Урусовым, вы можете потерять больше, чем приобрели. Сами ведь знаете, как бывает, когда сильные маги заспорят.

— Да какой он сильный, — отмахнулся Троекуров, но уже не так уверенно, — выучил пару армейских фокусов, не больше. Урусовы никогда сильными колдунами не были, а он даже не княжеской ветви. Пусть приходит, я ему покажу, как уважать старших.

Добрятников снова вздохнул и встал из-за стола.

— Тогда, разрешите откланяться, Кирилл Петрович. Увы, дела семейные зовут, и отложить нет никакой возможности. Был очень рад вас видеть.

* * *

Киж снял «плащ мертвеца», когда мы порядочно отъехали от усадьбы Троекурова. Добрятников вздрогнул от нашего внезапного «появления», перекрестился и с облегчением выдохнул:

— Слава богу. А я уж волновался, не забыл ли вас, Константин Платонович. Вы всё слышали? Ни в какую уступать не хотел.

— Слышал, Пётр Петрович, до последнего слова.

— И что теперь? Обратитесь к Судье или попробуете сами отбить деревни?

— Ни то ни другое. Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Кстати, останетесь у нас на ужин? Марья Алексевна будет рада, а мы потом вас отвезём домой с Дмитрием Ивановичем.

— С превеликим удовольствием, Константин Платонович. Вы же знаете, как я люблю у вас бывать. А то от троекуровского угощения у меня сплошная изжога и несварение.

Так мы и сделали. Доехали до Злобино и поужинали. Гораздо скромнее, чем у Троекурова, но душевно и по-семейному. Между делом я шепнул Настасье Филипповне, что вернусь только к утру.

— Каверзу задумал? — она пристально оглядела меня. — По глазам вижу, не отнекивайся. Ты уж побереги себя, будь добр. А то нехорошо получается: только домой вернулся, от раны не отошёл, как опять в авантюру лезешь.

— Не волнуйтесь, Настасья Филипповна, всё будет хорошо.

Она печально вздохнула и тайком перекрестила меня.

Стоило мне сказать, что я собираюсь отвезти Добрятникова домой, как мои девицы стали канючить на три голоса взять их с собой.

— Ну, пожалуйста, Константин Платонови-и-ич.

— Вы что-то интересное же задумали.

— И без нас опять.

— Мы тоже хоти-и-им!

— Сударыни, — я состроил зверское выражение лица, — а вы готовы завтра сдавать мне экзамен по пройденным Знакам? Вас, Ксения, это тоже касается — вы должны будете показать, чему научились за время моего отсутствия. Если вы всё знаете и уверены в себе, прошу! Можете смело ехать вместе со мной.

Троица разом увяла и постаралась тихонько исчезнуть с моих глаз. Так что мы с Петром Петровичем спокойно допили кофе и отправились в Добрятино, взяв в качестве возницы Кижа. Впрочем, задерживаться там я не стал — высадил отца рыжего семейства, попрощался и быстро уехал.

— Константин Платонович, вы бы хоть сказали, какой у нас план, — попенял мне Киж с лёгкой обидой. — Или опять хотите оставить меня лошадей сторожить?

— Не дуйся, Дмитрий Иванович. Возьму, куда от тебя денешься. А план простой: едем к Троекурову и разбираемся с его «собачками».

— И всё? А с ним самим как?

— Увидишь.

Я протянул руку, положил ладонь на затылок Кижа и влил в него добрую толику силы. Он мгновенно взбодрился, распрямил плечи и благодарно кивнул мне. На этот раз ничего хищного в его взгляде не было — мертвец учился держать себя в руках и давил в себе дикое начало.

* * *

В усадьбу Троекурова мы проникли пешком, оставив дрожки за полверсты. От «плаща мертвеца» я отказался: слишком велико было ощущение, что он затягивает меня за грань, превращая в живого мертвеца. Я решил не злоупотреблять им и оставить для самых крайних случаев.

Охрана вокруг особняка имелась: десяток опричников не самой лучшей выучки. Нам даже не потребовалось их оглушать — одна половина дрыхла без задних ног, а другая бессовестно пьянствовала. Так что мы легко проскользнули мимо них и пробрались к псарне.

— Константин Платонович. — громко прошептал Кижа. — Смотрите!

В свете Луны нам навстречу вышли авалонские твари. Они потеряли сходство с собаками и явились в своём истинном обличии детей Чёрного Шака. Шерсть их стала иссиня-чёрной, глаза полыхали красным, а из оскаленных пастей стекала жёлтая вязкая слюна. Там, где она капала на землю, вверх плыли тонкие струйки дыма, будто от едкой кислоты.

— Ты смотри, а, какая пакость. Константин Платонович, разрешите мне с ними разобраться?

Я с сомнением посмотрел на Кижа. Глаза у него светились в темноте, по волосам пробегали крохотные синие искры, а пальцы сжимали рукоятку палаша. Влитая мной сила бурлила в нём, требуя выхода.

— Попробуй, если хочется.

Он поклонился, вытащил клинок из ножен и двинулся навстречу тварям. Стоило ему сделать шаг, и «псы» рванулись к нему. Троица закружилась в странном танце, в котором сплелись блеск чёрной шерсти, росчерки стали и холодный смех бывшего поручика.

Наблюдая за дракой, я внезапно понял — Киж и авалонцы слеплены из похожего теста. Мертвец и «собаки», когда-то участвовавшие в Дикой охоте, не принадлежали миру живых. Даже движения их были похожи, одновременно плавные и отрывистые. И пусть твари намного старше и опытнее, Киж был разумен, а значит, умел учиться и подстраиваться под противника.

Не прошло и пяти минут, как на землю брызнула чёрная кровь, дымящаяся там, где на неё падал лунный свет. Одна из «собак» завыла, поджимая разрубленную лапу, и Киж бросился в последнюю атаку. Три удара, и твари упали на землю, хрипя и разевая страшные пасти.

— Константин Платонович, — Киж остановился и хрипло попросил: — Добейте их. Мне не позволительно отнимать не-жизни.

Я обнажил шпагу, подошёл к извивающимся на земле тварям и по очереди отрубил им головы.

Глава 36

Призрак и бумаги

Киж взял на псарне мешок и собрал в него отрубленные головы тварей. А я наложил на грубую ткань связку из пары Знаков, чтобы кровь не капала.

— Идём, Дмитрий Иванович, отнесём подарочек нашему доброму соседу.

Мертвец восхищённо посмотрел на меня и цокнул языком.

— Ну, у вас и фантазия, Константин Платонович. Эдак вы беднягу