Читать книгу - "41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков"

Но я её отверг. И даже сам пару переходов пробежался, подавая пример остальным подчинённым.

Единственно кто у нас оказался в числе привилегированных помимо раненых это наша снайперская тройка и расчёты двух пулемётов ДШК и нескольких оставшихся после раздела отрядов «Максимов» и МГ-34.

Пулеметчики и снайперы мне были нужны свеженькими и готовыми к бою на случай неприятных встреч.

Несколько раз мы пересекались по пути с немецкими машинами.

Большие караваны мы пропускали, махая им ручкой и крича: Дойчланд, Дойчланд Убер аллес.

А вот те, где было не больше четырех машин, мы брали на абордаж.

К Каунусу мы подъезжали уже все с комфортом на автомобильном транспорте, более того даже уже достаточно свободно без тесноты расположенные.

Практически без потерь мы получили ещё пятнадцать грузовиков, только к сожалению пустых,почти без трофеев, так как они ехали с Востока к складам пустые за новым грузом.

Но три десятка карабинов Маузер и хороший запас сухпайков был нам наградой помимо исправных машин.

Глава 34

Эпизод 34

19.50 15.07.41

Мы лежали на ржавом вагоне и аккуратно наблюдали через бинокль за работой депо. Трудились местные литовские рабочие так споро и старательно, что хоть их в сталинскую пятилетку передовиками производства включай.

Эсэсовцы охраняли территорию депо пусть и добросовестно, но пребывая в легкой расслабленности. Нет, они, конечно, были в курсе того что в Прибалтике начали шалить партизаны, но здесь в окружении пулеметных вышек, под охраной броневиков, хорошо вооруженные немцы считали себя в полной неуязвимости.

Со мной рядом лежал сержант Грибов (его отряд я решил до окончания миссии с депо не отпускать в свободное плаванье) сержант Тороватый (его я поставил на свой первый взвод), снайпер Вася Алексеев и еще несколько командиров подразделений.

Мы прикидывали план как половчее и с минимальными потерями закрыть депо на переучет и положить его охрану.

Вариант прямой атаки с криками «ура» под одобрительным взором полкового комиссара мы отклонили сразу. Поляжем все бес толку, да и комиссарская вакансия у нас в отряде пока пустует.

— Нужно приехать к ним как рота усиления. — предложил сержант Березов. — И внезапно напасть.

— И захватить броневики и пулеметные вышки. — иронично дополнил Тороватый.

— Да… — согласился Грибов радостно, а потом сообразил, что его как говорили в 21 ом веке, банально троллят и нахмурился.

— Фрицы наверняка в курсе, что партизаны могут в немецкой форме щеголять. Поэтому будут настороже. — продолжил Тороватый. — Большой риск самим напроситься на пулеметные очереди в упор вместо внезапного натиска.

— Да и на хрена мы пулеметы ДШК сюда тащили если не сможем их использовать? — спросил я задумчиво. В моей голове начал вырисовываться хитрый двухкомпонентный план. — А что если мы план товарища Грибова дополним хитрым шагом и сначала хорошенько обстреляем фрицев из ДШК и «максимов» с крыш вагонов? А наши снайперы снимут их пулеметчиков и офицеров? Затем партизаны убегут, а к доблестным охранникам депо прибудет подмога? Тогда фрицам точно будет не до проверок, они будут рады прибытию своих, к тому же пулеметчики из ДШК еще заодно и броневики пустят на решето.

— Так вполне может сработать, — согласился Тороватый. — Только установку пулеметов, особенно таких лосей как ДШК на крышу поездов фрицы с вышек могут срисовать гораздо раньше чем нужно. Мы и так здесь можем привлечь их нездоровое внимание. — Он помахал наблюдателю на вышке рукой. Тот несмотря на нашу эсэсовскую форму смотрел на наши маневры с некоторым подозрением. — Лучше подъехать со стороны дороги когда будет смеркаться, выгрузиться метров за триста, расстрелять боезапас и свалить.

— Или все-таки ночью поднять пулеметы на крыши вагонов, — продолжил настаивать я на своей идее. — Сектор обстрела будет гораздо лучше.

— Ночью фрицы наверняка включают вот эти прожекторы, — возразил Грибов, показывая на здоровенные светильники, крепко-накрепко подвешенные на вышках. — Будет большой риск подставиться, товарищ старшина.

— Мы можем снять пулеметчиков и разбить прожектора, — задумчиво сказал Вася Алексеев, наш главный снайпер. — Если будем стрелять быстро и метко, и еще не будет совсем темно. Тогда пулеметчики на вагонах смогут нормально развернуться.

Тем временем наблюдатель на вышке все-таки доложил своему командованию про подозрительных типов, осматривающих проржавевшие вагоны, и начальник охраны депо прислал двух дюжих камрадов в касках с целью проверки. Кто мы и откуда.

Эсэсовцы пришли, скорее недовольные тем что их погнали на проверку, чем всерьез настороженные нашим присутствием.

— Унтершарфюрер Ганс Либкнехт, — сказал я после обмена приветствием. — Мы ищем тут схрон с оружием. Поймали неподалеку пару партизан, и те рассказали что якобы здесь может быть вагон с оружием, которые красные привезли еще до начала войны. Но мы пока ничего не нашли. Может быть вы здесь что-то видели? Или кого-то?

Патрульные переглянулись и сказали, разводя руками:

— Вряд ли здесь среди ржавого металла есть хоть что-то интересное. Мы когда обустраивались посмотрели здесь все, ничего не нашли. Поэтому ищите где-нибудь в другом месте, а то у нас объект режимный, начальство нервничает от того что посторонние вокруг шастают.

— Понятно, камрады, уже уходим. — сказал я. — Поищем партизан в другом месте.

— У тебя какой-то странный акцент, камрад, — сказал вдруг один из патрульных с искренним интересом. — Ты откуда родом?

— Эльзасец, я — ответил я бодро и уверенно, — благодаря гению фюрера мы недавно вернулись домой, на Родину. Раньше как-то больше на французском общаться приходилось. Сами понимаете, лягушатники не жаловали немецкую речь. Смешно сказать родную речь знаю хуже чем лягушачье кваканье. — я развел руками.

Патрульный покивал и успокоился. В немецкой армии и СС людей с хреновым немецким хватало.

— Хайль Гитлер, — мы обменялись нацистскими приветствиями, эсэсовцы с чувством выполненного долга потопали к депо, а мы отправились к основному отряду, готовиться