Читать книгу - "Идущий тропой мертвых 8 - Зигмунд Крафт"

В какой беде его сестра? Но это после, сначал его нужно успокоить. Потому я обнял его, предоставляя возможность выплеснуть эмоции.

Через какое-то время он начал успокаиваться, я же понял, что он банально засыпает.

— Рейн, ты мне доверяешь?

— Конечно же…

— Можно мне самому посмотреть твои воспоминания?

— А? Да. Наверное, так будет проще. Я так устал… Ты… ты ведь поможешь? Спасёшь Силь?

— Тихо, тихо, спи, всё хорошо. Я здесь. Ты можешь отдохнуть.

Кажется, это разрешение стало для него последним рубежом, так как он моментально вырубился.

Я перенёс его на постель, самую обычную. Почему-то думал, что у всех аристократов огромные кровати с балдахином, как у меня во дворце. Но нет, полуторка, даже не двуспалка. Комната огромная, немногим уступала моей, но поделена на функциональные зоны. Здесь даже было нечто вроде небольшой спорт-площадки — гири, штанга, перекладины на разной высоте.

Лицо Рейна разгладилось и стало почти как прежде. Но время от времени пробегала судорога, словно снилось что-то неприятное. Я создал небольшое заклинание для того, чтобы не было никаких снов. Так он отдохнёт быстрее и лучше, а заодно не будет видеть то, что я найду в его голове. Точнее, не запомнит этого.

Подошёл к двери и навесил свой дополнительный замок, чтобы нам никто не помешал. Дал задание Рэю давать разворот, если кто-то надумает ломиться. Когда подготовка закончилась, я сел на край кровати и положил голову Рейну на грудь. Одна из самых удобных поз для близкого взаимодействия что со структурой, что с сознанием. Хоть площадь взаимодействии и важна, но наваливаться на него и обнимать не хотелось. И так сойдёт.

Согласие это не только банальная вежливость или уважение, но и часть ментальной защиты. Так как парень разрешил залезть в голову и доверял мне, то его личное присутствие не требовалось. Барьер защиты пришлось пройти, но он был мягким и вскоре удалось протиснуться.

Что ж, библиотека оказалась одной из самых распространённых — лабиринт комнат в монохромном мире, а я парил сверху. Незамедлительно создал специальный духовный барьер, который ускорял восприятие времени внутри и замедлял снаружи. Эффект пока нестабильный, вместо одного внешнего часа для меня могло пройти от пяти до двадцати часов. Удобная штука, Рэй научил. Постоянная практика магии мёртвых давала свои результаты, я всё лучше и лучше работал с препраной. Особенно внутри сознания, которое по сути из этой самой препраны и состояло.

Далее я использовал конструкт вязей, которые отыскивали воспоминания согласно хронологии. Летал от одной точки к другой, ища именно с сильными эмоциями. Увы, это не обязательно оказывалось полезным. В парочке таких я видел, что Индарейн просто тренируется. Мне же не требовалось каждый раз полное погружение.

Наконец, в третьем кубике я увидел бледное движущееся изображение его отца и позволил себя поглотить. Так оказался в одном из помещений этого самого поместья, судя по дизайну.

— Ты слишком слаб, — Тианисор не скрывал раздражения в голосе. Полный контраст с тем его образом, что я только что мог наблюдать. Вместо благородного, умудрённого возрастом эльфа я видел откровенного мудака. Он всё ещё двигался аристократично, но образ был высокомерным и отталкивающим. — Не понимаю, почему амулет Зелёного Рыцаря мог оказаться таким бесполезным. Или это ты сам не хочешь быть героем нашего народа?

Он остановился и с вызовом, не предвещающим ничего хорошего, посмотрел на сына. Тот стоял перед ним, ссутулившись и опустив взгляд.

— Я стараюсь изо всех сил, отец, ты ведь знаешь. Уверен, слуги докладывают тебе. Я тренируюсь по десять часов ежедневно, ещё восемь медитирую. Сплю лишь по четыре…

— Этого недостаточно, — оборвал его отец. — Ты продвинулся лишь на четыре ступени с момента выпуска! Я надеялся, что за год станешь клоафом. Двукратная скорость это слишком мало.

Он покачал головой, а Рейн ссутулился ещё больше.

— Отец, я хотел попросить…

— Чего тебе? — обращение было чуть ли не к как назойливой мухе. Почему Индарейн всё это терпел, я совершенно не понимал.

— Пожалуйста, не отдавай Сильмарае в род Грецинд. Их главе двести тридцать…

Что-то знакомое… Это же один из высоких домов Нимброса! По сути, окраина страны.

— И что? Он мужчина в самом расцвете сил. А его жена умерла семь лет назад.

От старости, как я сразу же подумал. Всё же, обычно женщины менее «прокаченные» и живут меньше. Вряд ли она где-то билась с нежитью и оттого откинулась.

— Он слишком… — Рейн запнулся, сжимая кулаки, но всё равно не смотря на отца. — Соскучился по женскому телу. И позволил себе лишнее при личной встрече.

— Твоя сестра слишком впечатлительная, — отмахнулся Тианисор. — К тому же, пока ещё ничего не решено. Она в любом случае закончит Школу и получит уровень адепта. Иначе сложно будет найти ей достойного мужа. Женщина адепт может быть рядом хоть с флаосом, хоть с эклургом. А в статусе послушника можно только с кем-то из низкого дома сойтись. Думаю, не нужно объяснять, что нам этот вариант не подходит.

— Может, лучше ей закончить Академию? Клоаф лучше адепта…

— Она бо́льшая бездарность, чем ты, — снова оборвал сына недовольный мужчина. — Если её муж пожелает, то поможет ей развиться. Нет — так нет. Это уже будет не наше дело, она станет частью чужой семьи. Если Грецинд будут достаточно щедры, то получат свежую кровь в виде твоей сестры. Но пока ещё ничего не решено, есть варианты и получше.

— Отец…

— Хватит! — старик взбодрился и даже подобрел внезапно. — Давай сделаем что-то получше, чем этот глупый спор? Заключим соглашение, что если ты до выпуска сестры станешь клоафом, то я уберу её имя из реестра клуба «Белая Роза». Так что она сможет сама выбрать себе мужа, какого захочет. С одним лишь условием — чтобы это был высший дом.

Индарейн ошарашено уставился на отца:

— Но ведь лишь год остался! Я не успею!

— А ты постарайся, — в голосе Тианисора вернулось раздражение. — Не хочешь ради себя, нашей семьи или нашего народа, то хотя бы ради сестры. Так ты согласен или нет?

— Согласен…

Рейн просто прорычал, с ненавистью сверля отца тяжёлым взглядом. Тот смазался от быстрого движения и ударил парня по лицу с оглушительным шлепком. Тот сделал пару шагов, теряя равновесие, но удержался на ногах.

— Не смей так смотреть на меня, — холодно сказал он.