Читать книгу - "Черноземье. Король - Иннокентий Белов"

и науськали его, чтобы самим решить свои вопросы с женами. Если Кром запретил бы Клее посещение хамама, то и остальные смогли бы на его решение сослаться, — ничем другим я появление настолько пьяного и уже заранее разъяренного Крома на пороге своего дома объяснить не могу.

— Это была заранее спланированная и продуманная акция со стороны друзей. Не иначе никак подобное не понять, если Кром с порога начал орать на привратника. Не просто такое все случилось, совсем не просто.

«Местные предрассудки и старания приятелей Капитанов сработали все же очень серьезно. Кром пришел поучить жену правильному поведению, но она внезапно оказалась уже обученной магиней, смогла лихо за себя постоять. Ну, не специально, конечно, но все же использовала ману, чего ее муж, потерявший берега, все-таки не пережил в итоге. Ибо один удар-толчок в состоянии вне себя, и все пошло по непоправимому сценарию. Да так приятели сработали, что они теперь остались без его прикрытия, без совместного авторитета старого и молодого Кромов», — быстро понимаю я.

— Сами они по себе, в общем-то, вообще никто! — делаю я главный вывод. — Ох, и подосрали себе дурашки, как поймут свой промах, так могут тоже не пережить смерть Крома! Если станут сильно ерепениться.

Поэтому я старательно обдумываю все варианты, дожидаясь посыльного, встречаю Гриту, ласково разговариваю с ней.

Подруга моя заметно возбуждена после удачного выступления, поэтому весело болтает, хвастается большим успехом и немного вызывающе посматривает на меня. Мол, не заставишь ты, Капитан Прот, меня отказаться от выступлений в трактире ни за какие коврижки.

«Кстати, такое тоже можно изменить, — вдруг задумываюсь я, уже примерно понимая, куда именно меняется будущее в Асторе. — До чего доведет внезапная смерть Крома. Ведь „Лиса и журавль“ до сих пор едва работает, никто из простых посетителей туда не ходят. Только дорогой трактир можно заново запустить, уже мне самому подобрать ему управляющего. Подобного места в Асторе все же не хватает, зато Грите там точно окажется более удобно выступать перед солидной публикой. Трактир Мортенса все же не дотягивает по уровню до „Лисы“. Слишком много там совсем простых мужиков в посетителях имеется».

Поэтому не спорю с Гритой, просто увлекаю ее в спальню, где мы занимаемся любовью до тех пор, пока сами не засыпаем. Надоело мне уже ждать посыльного, лучше ночью хорошо выспаться.

Однако в начале ночи в нашу дверь начинают громко стучать. Я слышу голоса моего охранника, потом и второй подключается, им отвечает посыльный, как я уже точно знаю.

«Долго все же Клея никого не подпускала к телу мужа. Не давала своим слугам кого-то позвать. У нас тут не современная Земля, так сразу без приказа хозяйки дома никто из прислуги не побежит в Караулку. Уже она решает, когда можно позвать официальные органы, ведь сама лично убивается по мужу».

— Кто там? — удивляется Грита.

— Не знаю. Наверно, случилось что-то в городе. Сейчас схожу узнаю, — я совершенно спокоен, потому что уже морально готов к новости.

Но тоже поражаюсь ей на глазах у посыльного и обоих своих охранников. Несколько раз переспрашиваю посыльного, который сообщает мне, что послан Капитаном Тинтумом.

— Приказано донести до господина Капитана, что в Ратуше назначено ночное срочное собрание Совета по поводу гибели господина Капитана Крома! — слышу я и всем своим видом изображаю небывалое потрясение.

Потом отправляю одного охранника поднимать дежурную осьмицу охраны:

— Сам дойду до Ратуши без них, поэтому пусть подождут меня около дома, — заранее подтягиваю я верных людей поближе.

— Спи, я по делам уйду, — говорю уже Грите, заскочив наверх за мешком с Палантиром и артефактами.

В Ратуше у входа дежурят гвардейцы, значит, Генс уже здесь. Я вхожу в малый зал, где горят свечи и обычно проходят собрания Совета.

Сразу же вижу, что Генс, Тинтум, Драгер держатся рядом, трое пожилых Капитанов тоже стоят друг около друга, а шестеро молодых наследников своих славных отцов занимают центральное положение.

Занимают и довольно настороженно поглядывают на всех остальных членов Совета.

«Ага, все уже разбились на группы по интересам! — понимаю я. — Молодые уже сговорились между собой, наверняка, некоторые из них участвовали в оказавшемся прощальным ужине с Кромом. Понимают, что у них самая большая группа в Совете, поэтому пока уверены, что проведут своего человека на пост главы Совета. У моих приятелей и последних взрослых Капитанов вместе со мной пока численное преимущество, но нет никакой общей идеи. Да еще двое опальных Капитанов тут же вернутся в Совет, чтобы помочь своим погодкам в голосовании, так что никак совсем законными способами нам их не обыграть. Тем более один из пожилых — мой откровенный противник, его и остальных взрослых мужиков молодые легко перевербуют на свою сторону, — быстро подсчитываю я возможные варианты. — Поэтому я должен сам с ними переговорить первым, предложить понятный выход. Пока молодые не привлекают никаких союзников, больше решают, кто из них достоин места главы Совета. Только ведь никто вообще на самом деле»

Подхожу к своим приятелям, здороваюсь со всеми, потом мы слушаем доклад Тинтума, как в десятом часу в центральную Караулку прибежал охранник из дома самого Капитана Крома.

— Он рассказал, что Капитан Кром совершил самоубийство, выпрыгнув из окна третьего этажа своего дома.

«Ну, вот, тема с самоубийством по страшной пьянке и после нанесения госпоже Кром сильных повреждений в результате домашней ссоры становится доминирующей. Уже и охранник доложил про явное самоубийство, поэтому органы начнут расследование именно в данном направлении. Клея звала прислугу на лестнице в тот самый момент, когда кто-то упал из окна. У нее стопроцентное алиби, а больше никого там не видели», — сразу же понимаю я.

— Мои люди подняли меня с постели, я разослал посыльных по всем нужным адресам. Прибыл пока в дом Капитана Крома, где обнаружил его тело на камнях двора. С проломленной головой и совсем уже закоченевшего. По словам госпожи Кром и ее людей, Капитан, ее муж, пришел откуда-то в очень плохом настроении и совсем пьяный. Обругал охранника с привратником, чего с ним никогда не бывало, поднялся на