Читать книгу - "Питбуль и Митрофанушка 2 - Александр Яманов"

до времени. Это наш район! И нечего всякой московской шелухе здесь свои порядки устанавливать!

Зачем так истереть? Он идиот? Или таким способом авторитет пытается скрыть страх? И он не похож на бандита.

С виду нормальный мужчина лет шестидесяти, следящий за собой. Лицо гладкое, пуза нет, руки ухоженные, судя по ногтям. Взгляд только неприятный. Но это может быть от страха. Обычный гражданин хорошего достатка. Кстати, он не седой, а лысый. Гы!

— Я дам тебе шанс. Отдаёшь нам свой дом и работаешь на нас. Сначала выясним твои способности, а затем найдём им применение. Дядька твой лекарем был неплохим. А ты вон как скачешь, ещё и незаметно. Нам такие кадры тоже пригодятся, — авторитет вдруг начала раздавать указания, — Тогда мы твоих детей не тронем. Но штраф придётся запла…

Бах! Голова второго быка дёрнулась, выплеснув содержимое и обрызгав перепуганного Седого.

— Предупреждать надо! — завопил не успевший отпрыгнуть питбуль, — Митрофанушка, ты маньяк!

— От маньяка слышу, — огрызаюсь в ответ, глядя в голубые глаза Седого

— А ты никогда не пробовал договориться? Я ведь был готов.

— Ты никто и звать тебя никак. С чего бы нам пускать на свою землю какого-то клоуна, пусть и колдуна. Но, ничего. Скоро на тебя управу найдём, — вдруг прошипел бандит.

Дядя точно собрал волю в кулак. Он точно не трус. Мразь и убийца, но стержень у мужика имеется.

Тут меня слегка качнуло, а шум в голове усилился. Как же не вовремя! Мне бы этого деятеля расспросить более подробно. Ведь он хорохорится на последнем издыхании. Времена его бурной молодости давно прошли. И такие вот раритеты девяностых очень любят жизнь. Они всегда ставили её на первое место, поэтому дожили до внуков. Но других людей Седой считает расходным материалом. Поэтому сейчас и пойдёт в расходы.

Подхожу к дёрнувшемуся авторитету и заламываю ему руку. Тот начал верещать от боли, но сразу получил ладонью по затылку.

Тащу уже скулящего бандита во двор, где бросаю возле септика, добавив ему несколько ударов по рёбрам. Открываю яму, откуда сразу шибануло запахом дерьма и химии.

— Не убивай! У меня есть деньги! Много денег! Всё отдам! — запричитал Седой, понявший, что будет дальше.

— Почему я так часто слышу это слово? Может, потому, что не нужно творить беспредел, упиваясь собственной властью и силой? Тогда и молить о пощаде не надо, — чего-то меня пробило на пафос.

Хватит слов. Мне по-настоящему становится хуже. Буднично перерезаю авторитету горло и бросаю его в цистерну. Далее включаю скрыт, и направляюсь к «Газели».

Следующий отрезок напоминал работу на скотобойне и утилизацию расходов. Четверо рейдеров оказались в сознании и тоже начали просить пощады. Зачем? От мусора, в том числе человеческого, надо избавляться.

Поэтому я действовал по плану. Чирк по горлу, хрип, конвульсии умирающего человека и тело летит в септик. Ибрагим почти отошёл и молчал. Его я просто бросил к остальным.

Затем настал более сложный и ответственный этап. Вы когда-нибудь тащили на руках стокилограммового покойника? Ранее я тоже не имел такого опыта. Если бы не вновь обретённые силы, включая физические, то пришлось бы помучиться. С упоминанием всех матерей мне удалось сбросить в цистерну последнее тело. Далее я активировал амулет и начал аннигилировать покинувших наш грешный мир бандитов. Надеюсь, в аду им будет весело.

Дом, а затем двор с «Газелью», я отмывал из последних сил. Пришелец оказался прав, слишком сильно по комнате разлетелись мозги бойцов.

— Ноут и сумку деда возьми, — напомнило существо, когда обработка закончилась, — Я пока всё оббегу, понюхаю. Вдруг мы наследили. И не забудь амулет включить, когда будешь выходить.

— Хорошо, мамочка, — отвечаю уже заплетающимся языком.

Забрасываю ноутбук в рюкзак, а сумку беру в руку.

Под скрытом, я еле доковылял до железнодорожной станции, где поймал частника. На нём мы быстро добрались до дома Виталия.

Далее всё происходило будто в бреду. Едва зайдя внутрь, я рухнул на пол. Но собрал волю в кулак, содрал с себя грязный шмот и уничтожил его при помощи амулета. Заодно очистил комнату. Не помню, как дополз до кровати.

* * *

Ничего себе пробуждение! Как только я открыл глаза, мой тело начал бить озноб, а зубы застучали друг о друга с нереальной скоростью. А они у меня и так пострадали в недавних баталиях. Пару раз у меня бывало такое, когда резко поднималась температура. Вроде кутаешься в тёплое одеяло, но холод будто проник в кости. Ещё и суставы начало ломить.

— Что за дерьмо? — произношу, продолжая трястись.

— Это последствия применения ментальной магии, Митрофанушка, — произнёс забежавший в спальню пришелец, — Тебе ещё повезло, что у яганим оказался отличный амулет, служащий проводником и стабилизатором.

— Прям как ты! — улыбаюсь, с трудом растягивая губы.

— Не смешно! Ментальная магия дана немногим. Потому на Каррахе она находится под особым контролем. Даже сами яганим стараются лишний раз к ней не прибегать. И ведьмы всегда используют амулеты, стоящие огромных денег! У тебя в руках самое настоящее сокровище, Митрофанушка.

— В жопу такое сокровище! У меня всё тело трясётся, и встать не могу. А мне нужно поссать, знаешь ли. Не прудить же под себя?

— Не беда! Такая сегодня экологическая обстановка. Все ссутся. Я ссусь. Даже главком писается, бывает, — ответило существо цитатой из фильма и захихикало, подражая Майло из «Маски».

Более того, этот засранец умудрился послать мне мысленный смайлик со шкодливой собакой.

— На цепь посажу и буду кормить одной ботвиньей! — пообещал я, стуча зубами.

— Это не наш метод, Валера. Ничего, скоро пройдёт. Ты вовремя отключился…

— А-а-а-а!!! — ору со всей мочи.

На смену трясучке пришла судорога, сковавшая ноги почти по пояс. Ещё и лицо перекосило.

— Пропускай через себя силу, орясина! — заорал в ответ пришелец, — Послали же боги балбеса.

— В глаз дам! — вымолвил я с трудом.

После начала циркуляции магической энергии по телу меня стало потихоньку отпускать. Думаю, прошло минут двадцать, как ушла судорога и уменьшилась трясучка.

— А чего на улице так светло? Я спал всего пару часов? — поворачиваюсь к сидящему на полу питбулю.

— Ну, почти. Ты продрых двадцать один час. Сейчас одиннадцать, двадцать девятого мая, — обрадовало меня существо.

— Чего? Блять! — от неожиданности вскакиваю с кровати и падаю на пол.